Бандита, залезшего в броневик, я ударил магией. Его отшвырнуло на заднее сиденье, бандит ударился головой о сундук и обмяк.

— А я тебе сразу сказал — считай сам, — буркнул я, выскакивая с водительского сиденья.

Близнецам помощь не требовалась. На бандитов, удерживавших заложников, уже надевали наручники. А крыша станции с треском проломилась. Изнутри донеслись суматошные выстрелы.

Соболев, уже спрыгнувший с крыши на землю, резко развернулся и выбил дверь — которую главарь, увидев, как вяжут его подельников, поспешил захлопнуть. Но оказалось, что это лишнее. На крыльцо вышла торжествующая Василиса, ведущая перед собой согбенного главаря.

— Когда этот негодяй увидел меня, он начал стрелять по двери и окнам! — возмущенно сказала она. — Рассчитывал, что сработает охранная магия, произойдёт взрыв, а он удерёт. Не знал ведь, что амулеты обезврежены!

— Отличная работа, — похвалил я Василису и всех остальных. — Зотов! Где ты там? Принимай клиентов.

* * *

— И часто у вас такое? — обалдело спросил Овечкин, глядя, как близнецы заталкивают в броневик закованных в наручники бандитов.

Доставить их в сыскное попросил Зотов. Самому ему нужно было собрать улики, да и места в автомобиле немного, вся четвёрка не поместилась бы.

— Регулярно! — звонко ответила Василиса и рассмеялась.

— Если вы откажетесь от службы, Казимир Адамович, я приму ваше решение с пониманием и без обид, — сказал я. — Я предупреждал, что ремесло у нас не простое, а временами опасное. И сегодня вы лично в этом убедились.

— О, да-а! — уважительно протянул Овечкин. — Как вы это лихо — бац, бац! Я и понять толком ничего не успел, а эти добрые молодцы уже бандитов вяжут.

Овечкину в целях безопасности я приказал стоять в отдалении на другой стороне улицы, но он, видимо, нашёл способ наблюдать за происходящим.

— Куда прикажете ехать, Михаил Дмитриевич? — усаживаясь за руль, спросил он.

— В Малый Гнездиковский переулок, в сыскное управление. Бандитов нужно сдать куда полагается.

— Слушаюсь. Только, будьте любезны, подскажите, как ехать. Обещаю всё свободное время посвятить изучению карты и езде по городу! — Овечкин прижал руку к груди. — Через два дня, ну, в крайнем случае — три, я уж таких вопросов задавать не буду.

— То есть от службы вы не отказываетесь? — уточнил я.

Овечкин ахнул от обиды.

— Что вы, господин Скуратов, как можно! Это же мечта, а не служба!

— Наш человек, — усмехнулся Соболев. — Ну, ежели у вас такое рвение, то я готов поездить с вами. Я в Москве родился и вырос, город хорошо знаю. Мне и карта не нужна.

— Буду премного благодарен, — обрадовался Овечкин.