Я ненавидела их обоих за то, что они правы.
Артур протянул руку. Не к моей ладони. К локтю, осторожно, оставляя мне секунду отступить.
Я не отступила.
Его пальцы легли на ткань блузки. Горячие. Сухие. Тепло прошло через лён, через кожу, куда-то глубже, чем должно было. Я задержала дыхание, надеясь, что он этого не заметил.
— Кать, — сказала я, не сводя глаз с Артура. — Я напишу.
— Не напишешь — я приеду и разнесу ему квартиру, так и знай.
— Справедливо.
Артур ничего не сказал.
И повёл меня к выходу.
На улице оказалось холоднее, чем я ожидала.
Или это клуб наконец выпустил меня из своего горячего, липкого живота, и тело вспомнило, что мартовская ночь не обязана быть доброй к девушкам в тонкой блузке.
Артур не отпустил мой локоть, пока мы шли к машине. Не сжимал больно, не тянул, не тащил. Просто держал так, чтобы я не решила внезапно свернуть обратно в «Рай» или в ближайшую лужу.
— Я могу идти сама, — сказала я.
— Вижу.
— Тогда убери руку.
Он убрал.
Сразу.
Вот это было хуже, чем если бы спорил.
Машина стояла у тротуара. Чёрная, тихая, слишком знакомая. Артур открыл передо мной дверь и отступил. Я села, потому что спорить на улице было холодно, а внутри меня уже начинало мутить.
В салоне пахло кожей, кедром и табаком. Я закрыла глаза.
— К отцу не поеду, — сказала я.
— Знаю.
— Если ты сейчас повезёшь меня к нему, я выпрыгну на первом светофоре.
— Не повезу.
Я открыла глаза.
Он сел за руль, но не завёл машину сразу. Руки лежали на руле спокойно. Лицо в полутьме казалось ещё жёстче.
— Куда тогда?
— Ко мне.
Я рассмеялась. Почти.
— Конечно. Идеальный план. Из клуба к церберу домой. Папа будет доволен.
— Виктор Сергеевич не знает.
Вот теперь я повернулась к нему.
— Что?
— Я ему не звонил.
— Почему?
Артур завёл двигатель.
— Потому что ты сказала, что к отцу не поедешь.
В этой фразе не было нежности. Даже забота звучала как сухой факт. Но я почему-то замолчала.
Машина тронулась.
Москва за окном была ночная, мокрая, в огнях. Люди выходили из баров, ловили такси, курили у подъездов, целовались под козырьками. У всех был свой маленький сюжет на эту ночь. Мой ехал рядом, молчал и пах кедром.
Первые десять минут я держалась.
Потом алкоголь, музыка и всё, что случилось за последние сутки, навалились разом. Меня качнуло к стеклу.
— Пакет есть? — спросила я слабым голосом.
Артур молча протянул бумажный пакет из бокового кармана двери.
Конечно, у него был пакет.
У Громова, кажется, в машине было всё: вода, салфетки, зарядки, аптечка, запасной план на случай конца света и, видимо, бумажные пакеты для пьяных дочерей работодателя.