Сегодня я просто закрыла глаза.
И уснула в чужой рубашке, потом проснулась от звуков, Артур Постучал в дверь.
— Вода у двери.
Ответа не было.
Через несколько минут за дверью стих шорох ткани. Потом кровать скрипнула. Потом стало тихо.
Артур вернулся в гостиную и сел на край дивана.
Телефон лежал на столе. Нужно было позвонить Виктору Сергеевичу. Сказать: Агата у меня, в безопасности. Этого требовала работа, долг, вся жизнь, которую он выстроил вокруг чужого доверия.
Он не позвонил.
Сначала пусть поспит.
Утром будет достаточно лжи, полуправды и правильных формулировок. Утром он снова станет человеком Виктора Сергеевича.
А ночью просто сидел в своей слишком тихой квартире и слушал, как за закрытой дверью спит Агата.
За дверью было тихо.
Артур уже собирался уйти, когда услышал её едва различимый шёпот.
— Не уходи...
Он замер.
Агата сказала это во сне.
Или всё-таки ему?
Глава 5
Глава 5
Утро было чужим, не моим привычным.
Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Пахло не моим шампунем, не моей комнатой, не моим вчерашним ужасом, а .....Громовым.
Я резко села, и голова тут же наказала меня за героизм. Виски стукнули так, будто внутри кто-то включил ремонт.
Светлая комната, окно в пол, за ним Москва с высоты сорокового этажа: маленькая, утренняя и такая равнодушная. На тумбочке стоял стакан воды и лежала таблетка в блистере.
Я посмотрела на себя и замерла, на мне была его рубашка.
Серая, хлопковая, большая, до середины бедра. Вчера ночью, кажется, меня переодевали. Или я сама? В голове остались только куски: клуб, выпитый виски, громкая музыка, приехавший Артур, долгий лифт, сороковой этаж, его голос: «Спи».
Я не помнила, как оказалась в этой рубашке и это было хуже похмелья.
Я встала медленно, держась за спинку кровати. Паркет под босыми ступнями оказался ледяным. На стуле у окна лежала аккуратная блузка, мамина блузка. Я взяла её и поднесла к лицу.
Пахло стиральным порошком. Приятным, дорогим, пятна от виски на рукаве не было, значит он постирал ее.
Я злилась на Артура, на папу, на весь мир, но вот выстиранная блузка в мою злость не вписывалась.
И пошла так, в его рубашке. В коридоре было тихо. Снизу пахло кофе. И омлетом.
Я остановилась на последней ступени. Если бы это было моё. Мысль появилась сама и тут же получила от меня мысленный подзатыльник.
Не моё. Не он. Не сейчас.
Кухня была чёрно-белая, как всё у него: мрамор, хром, стекло, ни одной лишней кружки, ни одного магнита на холодильнике. В центре этой стерильной картинки стоял Артур.
Спиной ко мне, в тёмно-серой рубашке с закатанными рукавами. Он готовил, не оборачивался, хотя наверняка слышал мои шаги.