Он не уехал. Ждал, пока я войду. И я ненавидела его за это. За это молчаливое ожидание. За то, что не удержал. За то, что всё равно не отпускал.
Код. Дверь. Лестница.
В комнате я не стала включать свет. Села за стол и долго смотрела на чёрный экран телефона.
В голове звучали всего две фразы:
«Вернись».
«Я подумаю».
И я уже не понимала, какая из них на самом деле моя.
Артур не сразу завёл машину.
Четвёртый этаж, левое окно.
Он ждал, пока загорится свет. Глупо. По-мальчишески. Но уехать раньше не мог.
Через несколько минут в окне вспыхнул тёплый жёлтый свет.
Она дома. Только тогда он выдохнул.
Про акции он действительно ничего не знал. Виктор Сергеевич просто посадил его рядом и сделал свидетелем. Проверял не Агату — его.
И Артур до сих пор не понимал, прошёл эту проверку или провалил.
Он тронулся с места, оставляя позади серый двор и окно, в котором горел свет.
Впереди ждала пустая квартира, где ничего не напоминало о жизни.
Но думал он не о Викторе Сергеевиче.
О её вопросе.
«А чей ты тогда?»
Ответ у него был, но он не хотел признаваться в этом.
Глава 11
Глава 11
Будильник я больше не заводила, всё равно просыпалась раньше.
В таблице было сорок отказов.
Кто-то обещал перезвонить, кто-то молчал, остальные говорили одинаково:
— Мы рассмотрели ваше резюме. Но нам рекомендовали не рассматривать вашу кандидатуру.
Никто не называл имя отца. Оно было лишним.
Потом были три встречи.
Мамина подруга долго подбирала слова и в итоге отвела глаза. Риелтор сказала, что все собственники неожиданно передумали. Бывший партнёр отца тяжело вздохнул:
— Мне неудобно вам отказывать.
Я кивала каждому. Благодарила и тут же выходила ни с чем. К вечеру стало ясно: отец успел раньше меня, дал указ не в один офис, а во все.
Когда я села в машину, Артур посмотрел на меня.
— Домой?
Я хотела назвать ещё хоть один адрес.
Не смогла, они просто закончились. Всё, варианты закончились.
— Домой, — тихо сказала я.
И впервые поняла, что целый город можно закрыть одним телефонным звонком.
Я смотрела, как капли ползут по стеклу. Они двигались вниз ровными дорожками, не спрашивая разрешения. Завидная способность.
Артур молчал.
Обычно его молчание раздражало. Сегодня оно держало меня на поверхности. Если бы он спросил «как ты», я бы, наверное, сломалась прямо там, на пассажирском сиденье.
Поэтому я смотрела в стекло, стискивала пальцы на сумке и до последнего делала вид, что просто устала.
Я положила левую руку на подлокотник, между нами. Не к нему. Просто рука сама нашла самое тёплое место в салоне. Артур убрал свою с подлокотника на руль — медленно, без резкого движения, как отодвигают чужую тарелку, чтобы не мешать.