Иногда для начала достаточно и этого.
Через месяц будильник прозвенел в семь тридцать.
Глава 8
Глава 8
День начался очень живописно. Я открыла глаза и несколько секунд смотрела в жёлтый потолок. В углу тянулась трещина, похожая на реку на плохой карте. За месяц я почти привыкла к ней. Почти — потому что каждое утро сначала вспоминала, где я, и только потом дышала нормально.
Не папин дом. Не квартира Артура на сороковом этаже. Не Катина квартира.
Моя комната. И этому я была рада.
Восемнадцать метров в Марьиной Роще, бабушкины обои, ремонт советских времен, шкаф с одной кривой скрипящей дверцей, стол у окна и Татьяна Николаевна за стеной. Она включала радио «Маяк» ровно в семь сорок, и вот сейчас диктор как раз бодро рассказывал о пользе здорового сна.
— Спасибо, — пробормотала я в потолок. — Очень своевременно, то что нужно утром.
Душ был крошечный и ржавый, с жёлтым кафелем и краном, который жестко подтекал, если повернуть не под тем углом. Кофе растворимый. Полотенце, повидавшее виды с оторванной петелькой. Зеркало над раковиной показывало девушку с собранными кое-как волосами и лицом человека, который до двух ночи доделывал квартальный отчёт.
Отчёт, кстати, получился неплохим.
Я знала это с той странной гордостью, с которой, наверное, люди смотрят на первый честно заработанный рубль. Никто не поправлял за меня формулы. Никто не звонил начальнику отдела. Никто не говорил: «Она дочь Виктора Сергеевича, присмотрите».
Я сама ошиблась, сама нашла, сама исправила.
В восемь часов я застегнула пальто, взяла сумку с ноутбуком и закрыла дверь на свой ключ. Не гостевой. Не временный. Обычный, дешёвый, с рынка у метро, на синем пластиковом брелке.
Лифт снова не работал.
Я спустилась пешком. На втором этаже пахло жареным луком, на первом — мокрой обувью, кошками. У подъезда дворник ругался с пакетом мусора, который порвался прямо у бака.
И у этих баков стояла чёрная машина.
Конечно.
В моём новом расписании было много вещей, которые я контролировала: что надеть, когда выйти, сколько денег оставить на неделю, какой отчёт сделать первым. И был один пункт, который появлялся каждое утро без моего разрешения.
Артур.
Он сидел за рулём, окно было чуть приспущено. Между пальцами сигарета — не знаю, курил он её по-настоящему или просто держал, чтобы занять руки. Ровно одна каждое утро. Ритуал, как кофе, как маршрут, как его молчание.
Я скользнула взглядом по его запястью — быстро, как по ошибке, чтобы потом не признаваться, что смотрела. Манжет рубашки был чуть сбит, и у самой косточки виднелась линия от часов. Я отвернулась к окну, пока он не заметил.