Я села напротив и посмотрела в стол.
Отец начал рассказывать про охоту: Тверская область, Серёга, собаки, кабан, какой-то смешной промах. Он говорил легко, будто мы расстались вчера после семейного ужина, а не после сцены, в которой он продал мне собственную смерть как аргумент за брак.
Я слышала отдельные слова и не могла собрать их в историю.
Два месяца я строила новую жизнь. Съёмная комната, работа, метро, плохой кофе из автомата.
Утренние поездки с Артуром, которые я упрямо называла случайностью, хотя давно перестала в это верить.
Каждый день понемногу училась жить без отцовских приказов. Училась быть не «дочерью Виктора Сергеевича», а просто собой.
И всё же хватило одного звонка.
Одного короткого: «Я тебя жду».
Чтобы снова почувствовать себя той девочкой, которая сидит напротив него и боится сказать лишнее слово.
Я не притронулась к еде.
Отец говорил ещё несколько минут. Дал мне время проглотить злость, обиду. Наверное, он считал паузу частью стратегии. Он всегда умел ждать, если был уверен, что итог уже куплен.
Потом поставил чашку на блюдце.
— Я тебе позвонил не просто так.
Я подняла глаза.
— Неужели?
Он улыбнулся шире, будто моя дерзость его даже порадовала.
— Я выкупил контрольный пакет акций компании, в которой ты работаешь.
Первые секунды я не поняла.
Слова были простые. Контрольный пакет. Компания. Работаешь. Но смысл отказался складываться, потому что мозг, видимо, решил дать мне пару лишних секунд нормальной жизни.
— Что?
— Ты слышала, Агата.
Он откинулся на спинку кресла.
— У тебя есть выбор, доченька. Возвращаешься в холдинг, в семью и мы закрываем этот эксперимент. Или через неделю тебя сократят.
В ресторане звякнула посуда. Кто-то засмеялся за соседним столиком. Официант прошёл мимо с подносом, и от свежих круассанов запахло маслом.
Мне стало тошно от услышанного.
— Ты купил компанию, чтобы меня уволить? —выдохнула я, сжимая кулаки так крепко, что ногти впились в ладони.
Глава 9.1.
Глава 9.1.
— Чтобы вернуть тебя домой.
— Это называется иначе.
— Это называется забота.
Я посмотрела на него. На загар, на спокойные руки, на рубашку с закатанными рукавами. На человека, который притворился больным, чтобы выдать меня замуж, а теперь купил мою работу, чтобы доказать, что без него я не выживу.
— Нет, — сказала я. — Это называется контроль и ничего больше.
Улыбка не исчезла.
— Называй это как хочешь. Только решай быстрее, потому что через неделю решать будешь не ты.
Он отпил кофе.
А я впервые за два месяца поняла, что свобода, которую я строила по кирпичику, стоит для него ровно столько, сколько пакет акций на подписи у юристов.