Я пожала плечами.
— Сказал, что мне подойдёт любое белое платье.
Катя внимательно посмотрела на меня.
Очень внимательно.
— И поэтому ты сейчас выглядишь так, будто хочешь этим самым платьем кого-нибудь придушить?
— Не драматизируй.
— А что тогда?
Я вздохнула.
— Не знаю.
Правда не знаю.
Он сказал всё правильно.
Не навязывал мнение.
Не пытался выбирать за меня.
Не контролировал.
Ровно так, как мы договаривались.
— И всё-таки? — мягко спросила Катя.
Я опустилась на диван.
— Наверное... мне хотелось, чтобы ему было не всё равно.
Катя улыбнулась.
Очень тепло.
— Любимка... ты просто хотешь ему понравится.
Я хотела ей ответить, но слов не нашлось, спорить было не с чем.
Катя села рядом.
В этот момент тихо подошла Вера, держа в руках ещё один чехол.
— Простите, что вмешиваюсь, — мягко сказала она. — Но у меня осталось ещё одно платье.
Я хотела убрать его на завтра.
Но...
Мне почему-то кажется, что оно ждало именно вас.
Вера осторожно расстегнула чехол.
Не торопясь.
Будто и сама понимала, что некоторые вещи нельзя доставать слишком быстро.
— Оно немного отличается от остальных, — сказала она. — Но мне кажется... оно ваше.
Я посмотрела и у меня перехватило дыхание.
Платье было удивительно простым, без тяжёлой юбки и бесконечных слоёв фатина. Такие чистые, простые линии.
Мягкий молочный шёлк струился вниз одним полотном, подчёркивая фигуру, а не пряча её. Американская пройма открывала плечи и ключицы ровно настолько, чтобы выглядеть элегантно, а не вызывающе. Тонкая ручная вышивка мерцала лишь тогда, когда на неё попадал свет, словно платье не сверкало, а тихо светилось.
Оно не пыталось произвести впечатление.
Оно просто было красивым.
Я протянула руку.
Пальцы коснулись ткани.
Холодный шёлк скользнул по коже.
И внутри что-то дрогнуло.
— Можно? — спросила я почти шёпотом.
Вера улыбнулась.
— Конечно.
Через несколько минут она застёгивала последние маленькие пуговицы на спине.
Я стояла лицом к занавеске.
Передо мной ещё не было зеркала.
И почему-то страшно было повернуться.
— Готовы? — тихо спросила Вера.
Нет. Совсем нет.
Но я всё равно кивнула.Она раздвинула штору. Я подняла глаза. И мир будто остановился.
В зеркале стояла девушка, которую я никогда раньше не видела. Такая высокая, хрупкая.
Белое платье подчёркивало талию, мягко ложилось по бёдрам и лёгкими складками уходило к полу. Открытые плечи делали шею длиннее, а светлая ткань будто собирала вокруг лица весь дневной свет.
Нет, я всегда считала себя симпатичной, когда наносила макияж вообще считала себя красивой, но сейчас...
Сейчас я впервые увидела себя не просто красивой, я увидела иную красоту, настоящую, взрослую.