Прежде чем он успел добраться до связанного, Хогарт схватил его сзади и заломил руку с ножом за спину. Ломег попытался вырваться с невероятной силой, какой Хогарт никак не ожидал от этого юноши, но Хогарт сжал его крепче.

От резкого движения поврежденное плечо пронзила боль. На миг Ломег почти выскользнул, но Хогарт снова удержал его.

— Эта свинья связала меня и заткнула мне рот! — взревел Ломег.

Он рвался освободить руку с ножом.

— Боль, эти рывки, толчки и стоны, липкие, мокрые от пота руки — везде, повсюду на мне…

Голос Ломега сорвался. Он выгнулся и изо всех сил уперся против Хогарта.

— Он не должен уйти!

Хогарт задыхался от напряжения.

— Ивона, быстрее!

Удерживая Ломега, он, спотыкаясь, протащил его через комнату. Вывернул ему пальцы и услышал, как нож со звоном упал на плитку.

— Чем громче я пытался кричать, тем глубже он впивался ногтями мне в спину! — завыл Ломег. — Посмотрите! Посмотрите на мою спину!

В этот миг грянул выстрел.

Тело Ломега обмякло в руках Хогарта. Но на пол он не рухнул. Стоял, покачиваясь, и с недоверием смотрел на Зайица.

Зайиц корчился в путах, бессильно выгибаясь всем телом. На рубашке, на уровне груди, распускалось темное пятно. По плитке под ним растекалась лужа крови; в нее медленно вкатилась выброшенная гильза. Гильза из оружия Ивоны.

Словно в трансе, Ивона снова и снова давила на спуск, но ничего не происходило: магазин «Глока» был пуст.

— Что вы наделали? — заорал Хогарт.

Он оставил Ломега, бросился к Зайицу и рванул на нем рубашку. Пуля вошла между ребрами и, вероятно, застряла в легком.

Хогарт отложил собственный пистолет в сторону и обеими руками прижал рану, пытаясь остановить кровь. Зайиц выгнулся. Если Хогарт сейчас же ничего не сделает, Зайиц умрет у него под руками.

Он стащил кляп ему на подбородок и выдернул тряпку изо рта. Из горла Зайица тут же хлынула вязкая струя крови. Раненый судорожно закашлялся; мелкие кровавые брызги осыпали воротник Хогарта.

Зайиц пытался выговорить хоть что-то, но в следующее мгновение тело его обмякло. Потухший взгляд был обращен к сыну.

— Ивона… — Хогарт задыхался, жадно хватая воздух. — Черт возьми, зачем вы это сделали?

Ивона отпустила затвор; тот щелкнул вперед, а затем «глок» со звоном упал к ее ногам. Руки у нее дрожали. Она смотрела на труп Зайица, и в ее взгляде было столько ненависти и отвращения, что он отвечал на все вопросы.

Прежде чем Хогарт успел подняться, Ломег на коленях подполз к Зайицу. Юноша моргал, руки его шарили по полу, скользнули по луже крови и нащупали очки.

Сквозь заляпанные, запотевшие стекла он попытался понять, что произошло. В следующую секунду его окровавленные пальцы коснулись ткани костюма Зайица и поползли вверх — к шее, к лицу.