Ох, как же давно Алексей мечтал вновь ощутить себя частью этого мира. Вновь вдохнуть его воздух полной грудью, почувствовать себя живым и полноценным человеком. Мир же все чаще давал Алексею понять, что не намерен ему более потакать. После внезапного и стремительного подъема, его жизнь дала трещину, а затем и вовсе надломилась и начала срываться в бездну, лишая баловня судьбы надежды на былую чувствительность к нуждам других.

Казалось бы — ты на пике популярности, ты поймал удачу за хвост, заскочил в последний вагон поезда счастья. По всем раскладкам, после столь удачного стечения обстоятельств в жизни любого человека должна начаться белая полоса. Если говорить о стремительном карьерном взлете конкретного писателя, Алексея Пекарева, то черным полосам в его жизни, казалось, не откуда было браться. Во всяком случае, лет до восьмидесяти. Именно там, на рубеже восьмого и девятого десятка своей жизни, Алексей определял для себя рубеж дряхлости и старческой немощи.

Однако наперекор всем мыслимым и немыслимым раскладам черная полоса в жизни Пекарева началась как раз на пике его популярности. Медийность, интервью, творческие вечера и литературные премии, бомонд и «тусовка», нужные люди, нужные связи, литагенты, издатели и издательства, гигантские гонорары, огромные роялти с электронных и аудио книг, продажа прав на экранизацию, в конце концов — все это в совокупности и привело некогда рядового и никому неизвестного «сетератора» в точку, откуда больше не было видно простой и незамысловатой жизни обычных граждан. Его, словно кто за руку взял и вывел к нужному социальному лифту. Только в лифт этот посадили лишь его одного. Всех остальных — тех, кто раньше составлял мир Пекарева, кто шел с ним бок о бок по жизни и был ему по-настоящему дорог, попросту не взяли наверх. Самому же Алексею, одурманенному славой и вниманием, стало недосуг возвращаться к прежней жизни и прежним связям.

Алексея сгубила гордыня — где-то глубоко в душе он это знал, но не желал принимать этот факт как данность. Опять же, из-за гордыни. Одна его сторона, та, которую можно было условно назвать «темной», внушала ему мысль о том, что он достоин того чего достиг. Да и достиг он этих высот исключительно благодаря своему таланту, ни много ни мало. Остальные же, менее талантливые и менее везучие, отбросы общества попросту ему завидуют. Кто мешал всем этим бездарям поднять свои задницы и трудиться? Трудиться, как он, в поте лица, денно и нощно, не жалея ни сил ни времени. Кто мешал им созидать, ваять шедевры, кропотливо и упорно выписывать витиеватые фразы, придумывая и структурируя сложные сюжеты, перешагивая через себя в спорных этических вопросах, рискуя и идя ва-банк? Кто не давал им бросать последние деньги на рекламные кампании? Именно этот упорный труд и безусловный гений Пекарева, поднял его на столь недосягаемую для простых смертных высоту. И любой другой на этой высоте ощутил бы удовлетворение от открывающихся перспектив. Любой, но только не Алексей Пекарев. Ему на такой высоте стало вдруг душно. Словно он вознамерился без подготовки покорять Эверест, не пользуясь ни кислородом, ни спецодеждой, ни снаряжением, ни тем более услугами профессиональных проводников. Но оказалось, что попасть на вершину это только полдела, куда важнее закрепиться на ней и не погибнуть от головокружительного чувства всевластия.