Именно на этой вершине Алексей получил самый страшный урок в своей жизни — отсутствие мотивации к этой самой жизни, к ее продолжению. Куда стремиться, если всего достиг? Куда ехать, если можешь позволить себе любое направление? На ком остановить свой выбор, если тебя окружают самые шикарные женщины страны, одна другой краше? Мир Пекарева после обретения им всего, превратился в еще бО́льшую рутину. И если раньше он занимался этой рутиной ради выживания, то теперь у него не было и этой цели. Достигнув всего, доказав всему миру, что может быть успешным, Алексей словно перестал жить. Именно в этот момент ему страстно захотелось вновь ощутить себя живым.
«В крайнем случае, — думал Алексей, — можно будет ощутить себя и мертвым — невелика потеря. В любом случае, это лучше, чем то парадоксальное состояние „всё-ничего“, коего я уже достиг.»
На этом этапе своего безумства Алексей перестал дорожить жизнью. Причем не только своей, но и чужими. Какой смысл в этой пьесе жизни, если все вокруг сводится к банальному выживанию в первом акте и к тотальной, всеобъемлющей скуке во втором? Какой смысл дорожить чужими жизнями, если все остальные живут в той же парадигме? Просто, они еще не поняли всю бессмысленность своего существования. А он, Алексей, уже давным-давно все понял. Так ему, во всяком случае, казалось.
Но в хрупком и искалеченном сознании Алексея ютилась и другая его сторона. Ее, также условно, можно было назвать «светлой». И эта светлая сторона, по какой-то неведомой Пекареву причине, всегда знала, как следует поступить в той или иной ситуации, знала, как выглядит добро и под какими личинами прячется зло. Знала она и то, как отличить ложь от правды. Воистину, трудно различать ложь, но еще труднее принимать истину, как данность. Где-то на задворках сознания Пекарев хранил ту самую правду, от которой бежал все последние годы — он никто в мире литературы, никчемный самозванец, а все его «достижения» ни больше чем успешное попадание в «тренды». И ему ли не знать, кто именно науськал его написать ту злосчастную книгу, с которой и началось стремительное восхождение писателя Пекарева как звезды, и такое же стремительное падение Пекарева как человека. По всей видимости, тот же персонаж нашептал ему сюжет и его последней книги о демонах.
Именно об этой своей способности — отличать ложь и правду о самом себе Пекарев сейчас и размышлял. В трехместной палате, куда его перевели из реанимации еще утром, царил полумрак и гнетущая тишина. Скука смертная, если честно. Соседи, опять же, попались неразговорчивые. Это были два инсультника в вегетативном состоянии. В этом плане ярко освещенное и холодное помещение реанимации с ее постоянной движухой и сильной энергетикой было настоящим Клондайком эмоций. Да, из-за трубок и проводов, подсоединенных к твоему безвольному телу, ты сильно ограничен в движениях. Более того, тебя еще и накачивают всякими препаратами, которые влияют как на сознание, так и на общее восприятие мира вокруг. Но даже в таком состоянии Алексею отделение реанимации нравилось больше, чем эта унылая и темная палата.