— Я не это хотел сказать.

— Да ладно, забей. Я и без тебя знаю, кто я.

Она, наконец, попросила огня, и Борис, чиркнув пару раз кремнем в воздухе, поднес к ее лицу горящую зажигалку, которую, очевидно, все это время держал наготове. Пекарев на мгновение увидел лицо Анны в алом отблеске неровного огня. Ее дрожащая тень легла на стену, более крупным отпечатком и Алексей был готов поклясться, что увидел за ее худыми плечами два карикатурных крыла.

— И кто же ты, Анна? — постарался унять свое воображение Алексей.

Девушка поманила его пальцем. Алексею пришлось наклоняться.

— Я вовсе не Анна, — шепнула она ему на ухо. Алексей недоуменно отстранился и посмотрел на нее в упор. Их взгляды пересеклись и зацепились. — На самом деле, я «надежда».

Девушка тут же рассмеялась задорным смехом, конец которого, увы, вновь омрачил малопродуктивный кашель. Ей даже пришлось отдать свою сигарету Алексею.

— А, надежда, в смысле, компас земной? — уточнил каламбур Анны Пекарев, когда приступ стих.

Он смачно затянулся ее сигаретой, разместив свою за ухом, и принялся дожидаться ее ответа. Девушка не возражала — на сегодня она явно «накурилась». После приступа кашля она сидела как-то отстраненно. Лишь редкие затяжки позволяли Пекареву на мгновение выхватывать ее бледное лицо из мрака. Она смотрела куда-то в одну точку, думая о чем-то своем.

— Анна, все в порядке? — уточнил на всякий случай Алексей, докурив сигарету. Бычок подхватил Борис и затушил с шипением о раковину.

— Нет, Алексей, не все в порядке. Я умираю, как вы могли догадаться.

— Можно на ты, кстати. Плохо, что умираешь.

— Нет, вовсе нет, — на удивление бодро ответила на это Анна. — Единственное, что во всей этой истории плохо, так это то, что я не успею заразить больше народа.

— Заразить?

— Надеждой, Лешенька. Заразить надеждой.

— Надеждой, на что?

— Просто надеждой. Она не нуждается в конкретике. Каждому в жизни нужны две вещи — надежда и любовь. Любить всех мне не позволяет мой диагноз. Я та еще зараза, знаешь ли. — Она печально улыбнулась. Алексей не увидел, но почувствовал это. — Характер испортился, когда я поняла, что уйду гораздо раньше своих коллег, сверстников, родителей, братьев и даже тех, с кем пела на этом сараном клиросе.

— Ого, — присвистнул Алексей. — Как-то ты грубовато о церкви. А мне показалось…

— Что я святая? — Девушка вновь прыснула, но рассмеяться себе не позволила. — Нет, Леша, я далеко не ангел. Уже говорила тебе. Может быть, у меня за плечами и находится сильный покровитель, но себя саму я с ними не отождествляю.

— Тогда, почему ты решила дарить людям надежду? И в чем она эта надежда? Как с нею вяжутся давешние котлеты и компот?