— Значит, мы видели разные изнанки бытия.

— Разные?

— Да. Ты плохой человек Здесь, поскольку Там, тебя удерживают насильно.

— Кто?

Алексей напрягся. Разговор приобретал опасный характер. Признаваться в том, что ему при смерти мерещится бесовщина всякая, край как не хотелось. С другой стороны, Анна говорила столь уверенно, что складывалось впечатление, будто она знала наверняка — ее истина единственная верная.

— Думаю, ты и сам знаешь, кто тебя «Там» держит за яйца.

— То есть, у тебя уже готов ответ на вопрос, что было раньше, курица или яйцо?

— Ты о чем? — не поняла мысль Анна.

— Ну, ты говоришь, что меня «Там» держат, эм…

— За яйца, я помню, что говорила. Причем тут курица?

— Ну да. Так вот, ты говоришь, что я плохой «Тут» потому что на меня влияют «Там». Не думаешь ли ты, что дело может обстоять иначе — меня «Там» держат за эти самые исключительно потому, что я «Тут» плохо себя веду.

— А почему ты себя плохо ведешь?

— Не знаю.

— Ты плохой?

— В некотором роде.

— А в каком роде ты хороший?

— В смысле?

— В прямом. Мы все в чем-то хорошие. Даже Гитлер, поговаривают, нет-нет, да пейзажи рисовал.

— Не знаю.

Алексей призадумался. Он действительно не видел сейчас в своей жизни ничего хорошего. Ни до своего триумфа, как писателя, ни тем более после.

— В том то и дело. Потому я тебя и выбрала. Они тебя крепко держат. Уже не отпустят.

— И что это значит? Что значит, выбрала?

— Я себе зарок дала.

— Какой.

— Что не умру, пока не открою вкус жизни двадцати незнакомцам.

— И какой я по счету?

— Этого тебе знать не обязательно.

— А как это связано с котлетами?

— Тут к каждому свой подход нужен. Все они умирают и каждый, по сути, столкнулся с тем, с чем столкнулся и ты.

— С чем?

— Они умирают, так и не пожив.

— Ты о чем?

— Да все о том же, Пекарев.

Собственное имя вызвало в Алексее волну негатива.

— Все-таки, знаешь меня… — расстроился Алексей. Ему было приятно осознавать, что с ним общаются, потому что он интересен, а не из-за его медийности или известности.

— Не обижайся — тебя узнала только я. И то, лишь потому, что в свое время прочла твой роман о бесах, что нами управляют. Остальным на тебя плевать. Они не входят в круг твоих интересов.

— И как тебе? Я о романе.

— Ты мне скажи, как тебе?

— Не понял, что именно?

— Этот роман изменил твою жизнь.

— Да, было дело. Выстрелила книжка.

— В кого она выстрелила?

— В ЦА, эммм, в целевую аудиторию. Вошла в тренды, подхватилась волной хайпа и хэйта, что, по сути, одинаково продвигает книгу в массы.

— Ты стал богат и знаменит, не так ли? — Пекарев кивнул. — Ты обрел славу и влиятельных знакомых. — Опять кивок. — И, тем не менее, ты тут. Общаешься в грязной бельевой с умирающей от рака инвалидкой. Ты дважды, за последние три дня, побывал при смерти. И если бы не я, скорее всего сейчас вновь оказался лицом к лицу с Ними. — У Пекарева по спине пробежал холодок. Он буквально ощутил, как спину под больничным халатом покрывают капельки ледяного пота. Выходит, она все знает. Все видела? Как такое вообще возможно? — И если взять и подытожить все, что я о тебе знаю, — продолжила тем временем Анна, — если учесть все нюансы твоей жизни после публикации этого романа, ответь — в кого эта книга выстрелила сильнее?