— Я умираю, Алексей. — Повторила девушка. — И они это знают. Они тоже смертники, это уже знаю я. Мы с ними на равных — всё друг о друге знаем. И я даю им возможность успеть поухаживать за мной. А заодно выйти за рамки, которые они сами себе установили. Я придумываю для них индивидуальные задания, позволяю сделать то, что в повседневной жизни они делать боялись или не могли по каким-либо соображениям. Ты будешь удивлен, но существуют люди ни разу не воровавшие котлет из маминой кухни, не съедавшие корочку свежего хлеба по пути домой, не сбегавшие с уроков, не курившие в бельевых, не занимавшиеся сексом в пикантных местах… Примеров маленьких человеческих безумств уйма. Тех самых безумств, которые и делают нас людьми. Людьми, понимаешь? Не биороботами, беспрекословно выполняющими чьи-то установки и правила. Большая часть неизлечимо больных людей сожалеют не о том, что мало заработали денег или не построили идеальные отношения со своими половинками. Они сожалеют об упущенных мелочах. О том, что и делает нас нами. Я же даю им понять, что в том мире, куда мы все направимся в скором времени, нет места абсолютным понятиям. В нем нет добра и зла в чистом виде, нет черного и белого, нет любви и ненависти. Все это относительно. Все эти клише, что навязывает нам мир, помогают нам строить общество, но абсолютно бесполезны там, куда мы уходим. Они не приближают нас к богу, а лишь отдаляют от него.

— Ты веришь в бога?

— Все верят.

— Поспорил бы.

— Именно поэтому и спорят.

— Если бог есть, такой всесильный и всевластный — сущность, которая вообще ни в чем не нуждается, зачем ему создавать нас, людей? Капризных, безрассудных, бунтарей, самодуров, идиотов, в конце концов.

— Он нас не создавал. Мы и есть Он.

— О как. Масштабное расщепление личности? Божественная шизофрения?

— Называй, как хочешь — Он точно не будет в обиде.

— Почему?

— Сарказм и юмор тоже Он придумал.

— Вернемся к сути. Я не вижу логики в твоих словах.

— Напротив, все предельно логично. Он создал жизнь и нас, чтобы постичь эту самую жизнь на опыте. На нашем опыте.

— Постичь жизнь на опыте? Разве богу не достаточно просто знать, какого это быть живым?

— Знать о жизни и прожить ее — не одно и то же.

— Интересная точка зрения, но откуда ты все это…

— Я там уже была, Алексей. Много раз. И раз за разом меня оттуда вытаскивали.

— И что же ты там видела?

— Видела? — Она, кажется, покачала головой. — Видела — не то слово — чувствовала. Понимала. Принимала и транслировала в этот мир.

— И что же ты там чувствовала?

— Тоже, что и ты.

— Ох, надеюсь, не это, — честно признался Пекарев, вспомнив страшные кошачьи глаза демона Аарона.