— В меня самого.

— Сам ли ты ее написал?

— Нет.

— Вспомни то ощущение, когда ты сутками не выползал из-за ноутбука. Ты принимал это чувство за чистое вдохновение. Ты похудел на семь килограммов, не показывался на людях несколько недель. Ты впервые испытал подобное. Так ответь на вопрос, ты сам это все писал, или же тебе кто-то нашептывал?

Алексей знал ответ и боялся озвучивать его вслух. Впервые кто-то указал ему очевидную причину всех его бед и горестей. Впервые он нашел в себе смелость признаться, что его мир после публикации этой книги стал куда более мрачным и ужасным, чем до того момента. Впервые Алексей признался самому себе — тот роман он написал не сам. Ему помогли. Именно поэтому он не получил желаемого после триумфа. Он не стал счастливее. Он не сделал счастливее никого из своего окружения. Он погряз в разврате, похоти, алкоголизме и наркомании. Он получил все, но потерял при этом куда больше. Он потерял последние крупицы своей души. Продал ее за возможность казаться успешным и популярным. Не быть, а именно казаться.

— Можешь не отвечать вслух. Мы оба знаем ответ.

Алексей не знал, что ответить. Да и нужно ли было что-то отвечать? Он вдруг вспомнил, что так и не получил ответа от самой Анны.

— Ты так и не рассказала мне о собственных мотивах. Что тебя побуждает заставлять всех этих смертников выходить за рамки собственных границ комфорта?

— Наличие этих самых рамок.

— В каком смысле?

— Скажи, сколько людей живет просто по накатанной схеме? Скольких людей учили с самого детства каким-то догмам? «Мальчики не плачут», «девочек обижать нельзя», «животных не бить», «американцы враги», «выйти замуж и родить до двадцати пяти» и так далее по списку. Сколько несчастных семей создалось и разрушилось под влиянием этих внушений? Сколько молодых людей поступило в юридические институты, когда на самом деле им хотелось петь или путешествовать? Как много менеджеров мы получили и как мало исследователей морских глубин? Как часто бизнесом занимаются те, кто мечтал изучать космос в обсерватории на краю света? Как много у нас офисного планктона и как мало землепашцев? Все, о чем я говорю — это маленькие каждодневные трагедии. Почти все, с кем мне доводилось общаться в этой жизни, страдают от того, что делают не то, что хотели бы. Занимаются тем, чем заниматься никогда не желали. Находятся не там, куда стремились на самом деле. Почти все, Пекарев, вдумайся, живут в рамках, в которые их загнал мир без их на то разрешения.

— Многие вообще не знаю, чего хотят.

— И это еще один бич современности, — согласилась с Пекаревым Анна. — Вот и получается, что большинство людей на земле не живут, а существуют. Они все есть, но их, как бы и нет. Они живут, занимаясь не своим делом, а на то, чтобы совершить поступок, сойти с заранее проложенного пути, у них попросту не хватает духу.