«Где же она, черт побери⁈»

— Да, уже вошел… — буркнул Алексей, не скрывая своей досады. Ох, как же ему хотелось, чтобы это была именно она.

Редактор зачем-то выглянул в коридор, воровато огляделся по сторонам и только после зашел окончательно, затворив за собой дверь. В руках он держал какую-то папку.

— Пришли добить? — безразлично поинтересовался Пекарев, в тайне стыдясь тому, что говорит с редактором в прежней своей, провокационной, манере. Он со всеми так себя вел, ничего не поделаешь — привычка быть мудаком — вторая натура.

— Хреново выглядишь, — с гримасой брезгливости оглядев своего недавнего оппонента, ответил редактор.

Пекарев попытался представить себя глазами редактора и понял, почему у последнего было такое брезгливое выражение лица. Перед ним лежал человек с лицом до неузнаваемости изуродованным отеками и гематомами. Словно пчелы-мутанты искусали. Особую пикантность эта картина принимала в свете осознания очевидной истины — редактор понимал, что это уродство — его рук дело.

— Вашими стараниями, — грубовато ответил Пекарев.

— Но, ты же поправишься… — то ли спросил, то ли утвердил мужчина.

— Вашими молитвами, — все в той же хамской манере ответил Алексей и вновь поморщился от этого неприятного чувства.

Зачем он это делает? Зачем провоцирует этого человека? Он же не хочет этого делать на самом деле. Он даже не держит на него зла. Тогда что его заставляет вести себя по-скотски?

Редактор прошел к кровати Алексея, поставил стул у левого ее края и грузно на него приземлился. Всем своим видом мужчина выражал нерешительность. Его тревожные пальцы перебирали страницы какого-то документа, поящегося в папке. Нога отбивала неясный ритм. Глаза бегали по палате, не желая фиксироваться на собеседнике.

— Знаешь, Алексей, я хотел… — слова выходили изо рта Веньямина Спиридоновича словно шарики бусинок, которые он зачем-то проглотил заранее, но не целиком — один конец этого условного украшения все еще торчал из его рта. Сейчас он медленно, бусинка за бусинкой, вытягивал эти слова из себя.

— Хотели извиниться? — помог обидчику вытащить очередную бусину Пекарев.

— Эммм, да, — решительно кивнул редактор, — и это тоже.

— Извинения приняты. Я не намерен подавать в суд или как-либо очернять ваше доброе имя, Веньямин Спиридонович. Ни ваша репутация, ни репутация вашего издательства не пострадают.

Лицо редактора внезапно побелело, а после также стремительно залилось краской, что навело Пекарева на мысль, что план минимум его издатель выполнил. Мужчину, что называется, отпустило.

— Спасибо, Алексей, — зачем то поблагодарил редактор. — Ты даже не представляешь, что значит для человека моей профессии твое решение.