Когда мы выходим из дверей храма, нас встречает народ, который видит в нас святых, тогда как на самом деле мы всего лишь пираты. Как оказывается, самая простая маска способна скрыть самую отвратительную правду от глаз мира. Медленное шествие происходит в полной согласованности, и каждый из присутствующих пиратов укрепляет мою надежду на успех. Глядя на свои ноги, обувь на которых я не сменила, я надеюсь, что капитан заметит: мы здесь ради него.

Дыша медленно, я сдерживаю тревогу, и когда мы выходим на прямоугольную площадь, Кайкан уже стоит на эшафоте. Кардиен останавливает нас, я продолжаю держать взгляд опущенным на свои туфли, слегка показывая одну из них. Стоя на коленях, я слышу, как капитан перебирает свои кольца. Когда я поднимаю взгляд, я не встречаюсь с ним сразу глазами. И всё же он настолько бледен, что я вижу только это. Аметист моих глаз необычен, я знаю, он узнает меня. Трикси кружит над собранием, затем пронзительно вскрикивает, усевшись на крепостную стену.

Толпа огромна, и я надеюсь вызвать в ней суматоху, чтобы суметь сбежать вместе с капитаном. Пендл уже готов принять нас на корабле, готов отплыть, несмотря на королевский флот неподалёку. Многие люди разговаривают, создавая гул, куда более раздражающий, чем шум волн.

Кайкан наконец встречается со мной взглядом, он замирает на мгновение, и я надеюсь, что он увидит меня такой, какая я есть на самом деле. Фенир тихо звякает кольцом о свой подсвечник, на секунду привлекая внимание капитана, прежде чем его взгляд снова возвращается ко мне.

— Вот, значит, глаза вашего бога!

Слова капитана звучат хлёстко, я прекрасно понимаю, что он узнал меня и разыгрывает роль, чтобы мы могли лучше раствориться в толпе.

— Скажи мне, разве ты не предпочла бы вкусить запретного вместо того, чтобы лишить меня жизни?

Краешек моих губ слегка приподнимается, прежде чем я отвечаю.

— Лучше умереть.

Трикси устраивается на деревянных перилах эшафота и склоняет голову набок. Время идёт, и мы ждём, когда прозвонит колокол, чтобы именно в этот момент Фенир смог застрелить палача. Сквозь маску время тянется мучительно долго, его белые глаза впиваются в мои, в то время как краем глаза я замечаю человека с покрытой головой, готовящего меч для обезглавливания. Толпа ревёт, она жаждет этого зрелища, но ей суждено разочароваться. Видя, как стрелка приближается к тому мгновению, которое должно стать последним ударом, я громко произношу фразу, которой эта религия обучает своих последователей прямо на улицах.

— Смерть ждёт тебя, она волочит твои цепи в тишине, но поверь мне, после этого последнего поклона…