Я пересилил дикий страх и опять заорал:

— Работаем, мать вашу!

Еще несколько минут и танк был вновь готов к бою.

Замена трака гусеницы на полигоне занимала не меньше получаса, но здесь каким-то чудом мы управились гораздо быстрее, минут за десять, побив все рекорды бригады.

— Готово! — кривя губы, заорал Корякин.

О броню вновь зазвенели пули, все опять рухнули в укрытия. Отколовшийся кусочек металла резанул меня по щеке. Я машинально прижал руку к лицу, пытаясь остановить кровь, и хрипло заорал:

— В машину! Живо!

Еще через мгновение я вжался лбом в валик на прицеле, согнав перед этим со своего места Носова. Прицельный маркер задержался на высоком разбитом здании метрах в трехстах впереди, пополз вверх и остановился на проломе, откуда выплескивались прерывистые огни.

Выстрел!

Пролом полыхнул яркой вспышкой. Я ясно заметил, как оттуда вылетел исковерканный пулемет, невольно улыбнулся и скомандовал:

— Вперед!

Наконец, двинулись. Мимо пробежало с десяток красноармейцев, нагонявших своих. Улица была зачищена, если кто из немцев и прятался еще в полуразрушенных домах, их найдут те, кто придет за нами следом.

До меня постоянно доносились звуки разрывов, треск автоматов, сухие винтовочные выстрелы, гулкие взрывы гранат, тарахтенье пулеметов. По всему городу шел бой, и кто обладает в данный момент преимуществом, я не знал. Связь опять приказала долго жить!

Все, что нам оставалось, это методично продвигаться вперед, зачищая все на своем пути.

— Осколочно-фугасный!

Выстрел! Взрыв! Пламя ударило в небо и в стороны.

— Еще!.. Еще!.. Еще!..

Мы нагнали пехоту, и они вновь шли под прикрытием нашей брони.

В один момент попытались было налететь немецкие самолеты, но их быстро отогнали от города наши истребители. Из-за домов нам не видно было, как развивался воздушный бой, но вскоре в небе стало чисто.

Потом заработала вражеская артиллерия, которая уже не стремилась разобрать своих и чужих, а просто месила квадратами город в пыль и труху.

— Опасно, командир! — повернулся ко мне Петр Михайлович. — Накроет обломками, не откопаемся!

— Вперед! — оскалился я. — Мы — русские! С нами бог!

— Мы советские! — поправил меня со своего места Леха. — С нами правда!

Я яростно ухмыльнулся. Думаю, в этот момент мое лицо выглядело ужасно — Насте бы не понравилось, но ее здесь и не было.

«Уралец» пошел вперед, легко преодолевая преграды из кирпича и прочего мусора, из мертвых тел немцев, которые гусеницы перемешивали в кашу, оставляя за собой длинные кровавые полосы.

Немцы, отступая, подрывали и сжигали все, что оставляли за спиной. Город превратился в руины, целыми оставалось не больше пары сотен случайно уцелевших зданий… из почти двух тысяч. Все остальное превратилось в горы строительного мусора.