Я и сам углядел сквозь прорехи в дыму, что немецкие машины поползли в обратном направлении. Кроме тех, что горели — таких на поле осталось немало.

— Врешь, не уйдешь! Заряжай, Остапенко, заряжай, родной!

Мы гнались за отступающими, словно поставив своей целью не дать уйти ни одному танку.

Наш командир чересчур увлекся. Это нас и погубило.

Мы вырвались вперед, опередив всю роту. Я стрелял из пулемета без перерыва вслепую. Даже если не попаду, то хотя бы заставлю солдат упасть и ползти.

И тут по нам прилетело.

Бронебойный снаряд пробил лобовую броню и, превратив Гафарова в окровавленный фарш, прошел сквозь все отделение и убил Остапенко, лишь каким-то чудом не подорвав боеукладку.

Совершенно непонятно, каким именно образом мы с Зотовым остались живы, но меня изрядно контузило, и долгую минуту я ничего не соображал, лишь открывал и закрывал рот и, сняв шлем, прикоснулся к ушам. Из них шла кровь.

Наконец, я сообразил, что надо выбираться. Через то, что осталось от Гафарова, я лезть и думать не хотел. Оставался лишь верхний люк. Зотов уже был на внешней броне и стрелял по кому-то из пистолета.

Я посмотрел на свои руки — они дрожали. Не от страха, от контузии.

И все же я сумел выползти на броню и скатиться вниз, на мерзлую землю. Мы находились на краю леса. Немцев видно не было.

— Живой? — у Зотова было страшное лицо. Он был весь в крови, но не своей, а Остапенко. Наверное, я и сам выглядел не лучше.

Я неопределенно пожал плечами.

— Они там, за деревьями прячутся! — сообщил командир. Я не понял, о ком речь, но он тут же пояснил: — Несколько солдат. Из оружия — лишь винтовки. Не дадим им уйти! — и тут же поднявшись в полный рост, закричал: — За Родину! За друзей! Смерть врагам!

И бросился вперед, стреляя на ходу. Я, пошатываясь, побежал следом, достав пистолет из кобуры. Оружие мне выдали еще вечером, и пристрелять его я не успел. Но оружие было не новое — значит, проверенное.

В ушах стоял звон, в голове словно непрерывно били в колокола. Я споткнулся и упал. Встал, побежал дальше.

Фигура Зотова в танковом комбинезоне мелькала впереди среди деревьев. Я старался не потерять его из вида, но заметно отставал. Мы углубились в лес, сильно оторвавшись от своих. Надо было возвращаться, но командир, опьяненный жаждой мести, и не думал останавливаться. Я же не хотел бросать его одного.

И в этот самый момент моя удача окончательно истощилась.

Мы выбрались на прогалину и внезапно оказались прямо среди группы немцев. Чуть впереди стоял «Тигр», мерно урча мотором. Рядом с ним приткнулись две «четверки», мотоколяска и телега с тощей кобылой. Вокруг них возились несколько человек.