— Спроси у мистера Иванова, Кормак. Он тут капитан… — правильно понял мою ухмылку коммандер.
Ирландец живо повернулся ко мне, но я отрицательно покачал головой.
— Я воюю с солдатами, а не стреляю по безоружным. Это не мои методы, мистер О’Хара.
— Зря, — искренне расстроился тот, — они бы нас не пожалели.
— Этим мы от них и отличаемся, не так ли?..
В этот момент Турок прыгнул прямо на меня. Он все точно рассчитал: я отвлекся, обдумывая дальнейшие планы, и не смотрел на него, чуть опустив ствол автомата, О’Хара все еще ворчал, недовольный решением коммандера, сам же Флеминг не отрывался от перископа, разглядывая исход скоротечного боя, больше смахивающего на бойню.
Вот только Турок не учел один фактор — все это время я ждал нападения и именно от него. Слишком уж смирно он вел себя все это время, старательно показывая, что смирился с подчиненным положением.
Все же я замечательно поработал с телом Димки — скорость реакции оказалась на высоте. Действуя исключительно на рефлексах, я чуть отклонился в сторону, пропуская тело Турка мимо себя. Все, что ему требовалось — это сбить меня с ног, а дальше — численное преимущество сыграло бы свою роль. При всех моих талантах, от трех подготовленных морпехов я вряд ли смог бы отбиться.
Но Турок чуть просчитался, ему не хватило буквально нескольких сантиметров, а я легким движением придал его телу дополнительное ускорение, и остановится он уже не сумел.
С неприятным хрустом Турок всем телом врезался в переборку, и на мгновение замер недвижимо, а потом кулем рухнул на пол, пару раз конвульсивно дернулся и затих.
О’Хара подскочил к нему, игнорируя мой автомат, и перевернул тело морпеха лицом к себе.
Все было ясно с первого взгляда.
— Мертв! — ирландец повернулся к Флемингу. — Пробит висок. Ударился о вентиль.
Коммандер тяжело вздохнул:
— Я предупреждал тебя, Кормак, и его предупреждал — не лезьте к русскому. Он заговоренный!
— Надеюсь, больше сюрпризов с вашей стороны не будет? — мрачно спросил я. Убивать Турка я не хотел, так вышло. Но угрызениями совести терзаться не стану — он сам виноват.
— Не будет, — коммандер больше не смотрел в мою сторону, — послезавтра прибудем в Финский залив. Попробуем пройти до Кронштадта низом, по самому дну. Один шанс из тысячи, что нас не потопят, или что мы не нарвемся на мину. Но вы умеете играть в рулетку с судьбой, мистер Иванов. Только помните — казино в итоге всегда выигрывает!..
Глава 11
Субмарина осторожно пробиралась вдоль берегов Балтийского моря. Мы миновали город Росток и обогнули остров Рюген с его буковыми лесами и необычными для побережья меловыми скалами, который многие исследователи считали прообразом Пушкинского острова Буяна, описанного им в «Сказке о царе Салтане». Впрочем, у этой теории имеется столько же противников, сколько и сторонников. Мне даже показалось, что я увидел в перископ «Королевский трон» — знаменитую скалу Рюгена, высотой сто восемнадцать метров. Где-то здесь, у мыса Аркона, находились поселение и святилище древних славян — руян. Поклонялись руяне богу войны Святовиту, которого некоторые источники называли Свентовитом. «Город Аркона лежит на вершине высокой горы. С севера, востока и юга ограждён природной защитой… с западной стороны защищает его высокая насыпь в пятьдесят локтей. Посреди города лежит открытая площадь, на которой возвышается деревянный храм…» К сожалению, в более поздние века датчане потеснили руян с острова, и те вынуждены были отступить, построив город, ныне известный как Штральзунд. Прошли еще столетия, и славяне утратили собственную идентичность, совершенно онемечившись в итоге. Об их былом здесь присутствии напоминали разве что славянские названия городов, сохранившиеся до моего времени: Шверин — он же Зверин, Росток — место, где вода растекается, Лейпциг — это Липск или Липецк, Любек — от названия крепости Любице, Тетеров, Гюстров, Деммин — он же Дымин, Мекленбург — ранее Рарог или Рерик, позже Микулин Бор, Дрезден — Дроздяны и множество других названий пришедших сюда от западно-славянских племён полабских славян, обитавших в этих землях с конца VI до середины XIII века. Даже сам топоним «Померания» произошел от слова «поморье», то есть земли, лежащие у моря.