И тут «Тирпиц» содрогнулся от попадания. И еще раз!

— Фиксирую два взрыва! — со своего места радостно вскрикнул обычно невозмутимый Турок.

Поначалу казалось, с линкором ничего не произошло. Он все так же неприступной скалой возвышался в море, несокрушимый и могучий, наглядная демонстрация немецкого военного гения.

И тут меня ослепило резкой вспышкой. Я отшатнулся от перископа, и к нему тут же прильнул Флеминг.

— Что там? — нетерпеливо вскрикнул О’Хара, забыв обо всяческой субординации.

Но и Яну было не до того, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

— Горит! Он горит! На борту пожар! — заорал он в ответ. — Кажется, взорвался пороховой погреб!

Дальнейшие полчаса мы наблюдали величественную картину, достойную пера Айвазовского.

Линкор «Тирпиц» с водоизмещение тридцать пять тысяч тонн, длиной более двухсот пятидесяти, а шириной — тридцать шесть метров, с экипажем под три тысячи человек медленно начал заваливаться на правый борт, затем перевернулся и пошел ко дну. До самого последнего момента корабль был освещен, поэтому все происходящее было перед нами, как на ладони.

— Невероятно! Этого просто не может быть! — Флеминг, убедившись в полном успехе, уставился на меня. — С двух торпед потопить бронированный линейный корабль! Пределы вашей удачи безграничны, мистер Иванов!

Я не знал, смеяться мне или плакать. Даже для меня все произошедшее было… чересчур. Но жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, что нарочно не придумаешь. А в случайность совпадений я давно уже не верил.

Часть экипажа успела спустить спасательные шлюпки, другие оказались в холодной воде, пытаясь найти, за что уцепиться, чтобы не отправиться вслед за линкором, но людей на поверхности было, хоть и много, но явно не три тысячи. Получается, остальные погибли вместе с кораблем. Одним махом мы уничтожили большую часть экипажа «Тирпица» и, при желании, могли добить остальных. Достаточно было поднять пулемет на верхнюю палубу, подойти чуть ближе и открыть огонь на поражение.

Кажется, О’Харе пришла в голову та же мысль.

— Устроим им ад? — с хищной улыбкой повернулся он к коммандеру. — Добьем гадов?

Флеминг заколебался. Я видел, что в целом идея пришлась ему по вкусу.

Я усмехнулся. Лодкой все еще командовал я. Кажется, британцы в горячке боя начали об этом забывать. И я уж точно не стал бы расстреливать немецких моряков. У них и так минимальные шансы уцелеть. Линкор шел без конвоя, и за остаток ночи большая часть спасшихся при взрыве утонет. Спасутся лишь немногие, и то, если мимо пройдет дружественный корабль. Конечно, они успели подать сигнал бедствия, но были ли поблизости другие немецкие суда, мы не знали.