Глухо застонал Савелий Пафнутьевич, я проверил у него пульс — жить будет.
— Все уже кончилось, — пояснил я, когда дед уставился на меня чуть мутным взглядом. — Двое мертвы, третий жив, но ему требуется медицинская помощь. Вот только собаку они убили.
— Суки! Это диверсанты, — еле слышно прохрипел старик, — но из бывших наших… говорили между собой то по-русски, то по-немецки…
— Следствие разберется. Перевяжем уцелевшего, а завтра и его, и тела подельников бросим на подводу и доставим в город. Или сегодня на мотоцикле? Откуда он у вас?
— Да не работает тарахтелка, — Савелий Пафнутьевич лишь отмахнулся, уже достаточно придя в себя, — еще месяц назад поломался, зараза! Иначе я бы тебя сам отвез до города еще до темноты.
— Но кто-то из ваших знакомых об этом не знал… о мотоцикле знал, а о поломке — нет. Поэтому сюда и пришли. Подумайте, кто бы это мог быть?
— Вот жеж, дела… — протянул дед, задумавшись.
Раненый очнулся и негромко застонал. Я снял ремень с мертвого тела, подошел к корчившемуся на земле человеку, завернул ему руки за спину и крепко стянул их. Надеюсь, не подохнет до утра. Ноги я ему перебинтую, чем найдется, кровь остановлю, но пули вытаскивать не стану. До города он дотянет, а дальше — не мое дело.
Я опять влез в историю, которой совершенно не желал. Нужно подумать, как увильнуть от вопросов следствия. Впрочем, как только я помогу доставить языка и тела его подельников в город, тут же двину дальше. Дед и сам даст показания, мое присутствие вовсе не обязательно. Пусть без меня разбираются, что понадобилось на крошечном полустанке тройке диверсантов и как они сумели незаметно перейти линию фронта.
Мне же пора, наконец, туда, куда я так долго стремился. На передовую.
Глава 23
Интерлюдия 4
В один из последних дней ноября 1943 года, в 8 часов утра в аэропорт Баку прибыли несколько автомобилей. Из одной машины неторопливо вылез Иосиф Виссарионович. Следом за ним выбрались Молотов и Ворошилов.
Сталин огляделся по сторонам.
На летном поле стояли два готовых к вылету Си-47, около которых суетились техники.
К Верховному тут же быстрым шагом подошел командующий Авиацией дальнего действия, генерал-полковник авиации Александр Евгеньевич Голованов. За ним, чеканя шаг, шел полковник Грачев.
— Товарищ Сталин, оба борта проверены, можем вылетать! — отрапортовал Голованов. — Прошу подняться на борт. Я лично буду управлять самолетом.
— А вторым кто будет править? — живо спросил Сталин.
— Полковник Грачев, — непонимающе ответил Голованов, покосившись на замершего по стойке смирно Грачева.