— Сколько тел вы обнаружили на подворье? — вопросом на вопрос ответил Генрих.
Майор нахмурился, но все же сказал:
— Четыре, все ваши люди мертвы.
— А в ямах был кто-то еще?
— Насколько мне известно, нет, — Веселый не стал скрывать эти сведения, надеясь, что они помогут понять главное.
Значит, танкист забрал англичан, понял Генрих. Британцы попались в руки Метерлинку совершенно случайно, и толком допросить их он не успел, планируя сделать это чуть позже. Но выглядели они, как важные птицы, особенно один, с породистым лицом и манерами аристократа.
Если советский майор сказал, что мертвы именно люди Генриха, значит, англичан там уже не было. Разумеется, танкист освободил их. А что дальше? В разумном варианте, он должен был взять их в плен и доставить к своим в качестве ценных языков. Очевидно, этого не произошло. Значит?.. Буров был так слаб, что не сумел захватить британцев. Все же ранен? Вероятно. Что же случилось на подворье после? Если бы англичане прикончили танкиста, его тело нашли бы те, кто забрал самого Генриха. Но и этого не случилось. А что если все было наоборот, и не русский пленил бриттов, а они его? Но зачем им сдался простой лейтенант? Или не пленили, а попросту прихватили с собой в благодарность за спасение из ямы? А после отправились туда, куда и пытались попасть до момента встречи с Метерлинком. У них явно был предусмотрен маневр для отступления, и сейчас, вероятно, они уже пьют пятичасовой чай где-нибудь на Оксфорд-стрит. Похоже на правду? Очень! Но говорить ли о своих предположениях майору или лучше придержать их при себе? Если молчать, будут пытать или застрелят. Если же все выложить, надобность в Метерлинке тоже пропадает, и итог будет аналогичным.
Все эти мысли пролетели в голове Генриха буквально за пару секунд. Скорость его мышления в последнее время увеличилась на порядок. Вдобавок, он помнил буквально любую мелочь из прошлой жизни, каждую деталь: сказанное кем-то словно, прочитанный текст, — так, словно видел это перед глазами. И чем дальше, тем больше подробностей он мог воскресить в своей памяти. Вот только ранение давало о себе знать тяжелой головной болью.
И все же он решился.
Повернувшись к русскому майору, фон Метерлинк сказал:
— Боюсь, вы еще не скоро встретитесь с этим лейтенантом. Он сейчас далеко, — увидев, что майор нахмурился, Генрих торопливо добавил: — Впрочем, вам будет, о чем доложить начальству. Если, конечно, их интересует будущее…
Глава 13
Если бы я думал, что в Кронштадте меня встретят с распростертыми объятьями, я бы жестоко ошибся. К счастью, я давно уже не ждал от жизни ничего хорошего, поэтому редко ошибался. Если же нечто прекрасное все же внезапно случалось, тем ценнее оно было.