Ножи с неприятным скрежетом, от которого мурашки побежали по коже, ударили друг о друга. Тут же глухо звякнуло, обсидиановый нож сломался, и моя рука свободно пошла дальше. Клинок глубоко воткнулся в тело мужичка, пронзив ему сердце.
Уральский нож победил дьявольское орудие! Знай наших!
Сумасшедший широко распахнул глаза, а потом внезапно улыбнулся и прошептал:
— Спасибо! Ты подарил городу еще месяц!..
Он отступил назад, даже не пытаясь вытащить мой клинок из груди. Достигнув пентаграммы, плешивый опустился в ее центр, раскинув руки в стороны. Кровь стекала вниз, размывая начертанный узор.
Потом он умер… а я подошел к телу, выдернул нож и брезгливо вытер его об одежды плешивого.
Вот же вляпался в историю, как обычно! Благо, кончилась она хорошо… по крайней мере, для меня. Хуже, если бы он схватил кого-то послабее. Например, ту девочку с плюшевым мишкой. Так что, получается, я спас не только себя, но и его будущих жертв, поэтому совершенно не терзался угрызениями совести.
В другой эпохе, при других обстоятельствах я бы, наверное, попытался обезвредить плешивого и вызвать санитаров. Здесь же и сейчас было не до церемоний. Прикончил психа, и баста.
И все же, пока я обшаривал подвал в поисках скрытых тайников, одна мысль не покидала мою голову: «А что если… если он был прав, и я все же подарил Ленинграду еще месяц жизни?..»
Глава 17
— Дмитрий… как?.. откуда?.. ведь это настоящее богатство!.. — Наум Натанович ошеломленно замер на пороге, неверящим взглядом обводя свою скромную комнатушку.
Признаюсь, поживился я в подвале убиенного мной сатаниста на славу. И ведь не подвел плешивый, правду сказал — были у него там нычки, и не одна, и даже не две… я нашел пять тайников и тут же их выпотрошил. В одном были советские деньги, во втором — украшения и ценные монеты, в третьем — вещи жертв, в четвертом — книги по оккультизму, а вот в пятом — то, что мне требовалось больше всего, — продукты.
Я позаимствовал немного рублей на текущие расходы из первого тайника, ценности не тронул — куда их девать, над предметами одежды постоял, не касаясь. Тут были и женские вещи, и даже детские, но превалировали мужские. Судя по их количеству, убитых было не меньше пары десятков. Ужасная участь — умудриться выжить под немецкими бомбами и погибнуть от руки маньяка-сатаниста. Меня аж передернуло от такой вселенской несправедливости, но помочь несчастным я ничем не мог, поэтому просто спрятал вещмешки обратно в нишу под одной из стен, и завалил все, как было прежде, ветками и камнями.
А вот от продуктов я не отказался — это было бы глупо. Не знаю, где он их раздобыл — скорее всего, менял на трофеи, но это было не важно. Пусть послужат хорошему делу, раз уж так получилось.