«Думай, думай, голова, дам тебе конфетку, в день рожденья подарю новую беретку!»*

(стих.) Марина Бородицкая «На контрольной».

— Молчишь? — удивился людоед, не дождавшись от меня более никакой реакции. — Правильно делаешь. Слова — пыль под ногами. Ими ничего не исправить. Только делами.

Философ доморощенный, мать его!

Мужичок отошел в сторону, выпав из поля моего зрения, и тут же вновь заскрипела закрываемая дверь. На несколько мгновений воцарилась полная тьма, но потом чиркнула спичка, и зачадила керосиновая лампа. Стало светлее, и на ближайшей стене я увидел крупную тень, отбрасываемую людоедом. Он поставил лампу на пол, а сам доставал что-то из-под груды камней, сваленных у крупной деревянной балки.

— Съесть меня хочешь? — полюбопытствовал я. Страх, охвативший меня от собственного бессилия, отступил в сторону.

Мужик внезапно расхохотался, причем искренне, от души, аж слезы из глаз выступили. Смеялся он долго, потом, наконец, успокоился и, с улыбкой повернувшись ко мне, заявил:

— Человечиной не питаюсь, брезгую. Люди — они ведь хуже свиней, жрут все подряд. Мясо у них грязное.

— А что тогда? — не понял я. — Ограбить хочешь? Так у меня в кармане всего пять рублей. Забирай!

— И на них ты собирался купить харчи? — он осуждающе, с недобрым прищуром взглянул на меня. — Тоже, значит, из хитросделанных? Обмануть хотел? Повидал я таких немало. Вот видишь, братишка, ты сам, получается, виноват. Гнилой человечишка, подлый! А когда таких много вокруг, беда приходит. Сейчас великая напасть у нас, и есть только один способ все исправить. ОН должен принять очередной дар, как принимал до этого, и тогда еще немного продержимся, проживем, устоим!

— Кто он? — не уловил я мысль.

— ОН! — с благоговением произнес мужик. — Отец наш, создатель и защитник, низвергнутый с небес на землю, но готовый вернуться и по праву занять трон земной и небесный!

Я ошибся, передо мной был не маньяк-людоед, а настоящий сумасшедший. Глаза его горели фанатичным огнем, черты лица чуть заострились, как у хищника, а речь стала более правильной — он перестал играть приблатненного, и из-под маски мелкого человека показалось его настоящее лицо — опасного психа. В этот момент меня пробрало больше, чем десять минут назад, когда я думал, что сейчас меня начнут резать на порционные куски.

Он прошелся по подвалу, зажигая расставленные заранее свечи, и я внезапно осознал, что вижу перед собой перевернутую пентаграмму с тщательно вписанной в ее контуры головой козла. Да это же знак Бафомета, позаимствованный из «Ключа к черной магии» — знаменитой книги Станисласа де Гуайата, члена «Тулузского Ордена Розенкройцеров», а позже, уже в шестидесятых годах, взятый в качестве официального символа американской Церковью Сатаны.