— Он нам нужен, — устало ответил на эту долгую тираду Веселый, — это наша единственная зацепка.

— Я не бог, товарищ майор, — пожал плечами хирург, — и в подобных условиях никаких гарантий дать не могу.

И все же в одно прекрасное утро Генрих очнулся. Он открыл правый глаз, не понимая, где оказался, и почему левым глазом он ничего не видит. В землянке царила полутьма, рядом никого не было, он находился тут совершенно один.

Жутко болело все тело, а больше всего — голова. Генрих сел в постели, потрогал лицо и наткнулся на плотную повязку вокруг левого глаза. Он негромко выругался, и в землянку тут же заглянул часовой. Капитана ослепило ярким светом, и он прикрыл уцелевший глаз ладонью. Увидев, что пленник пришел в себя, часовой удивленно присвистнул и тут же задернул полог.

Через десять минут в землянку стремительным шагом зашел майор Веселый в сопровождении молоденького лейтенанта-переводчика.

Майор с полувзгляда оценил обстановку и негромко заговорил, тут же сделав знак лейтенанту переводить.

— Как вы себя чувствуете, господин капитан? Вы можете говорить?

Генрих задумался, прикидывая шансы. Ощущал он себя вполне сносно, но что если попытаться сыграть человека, потерявшего дар речи? Нет, нельзя, если русские решат, что он бесполезен, пристрелят, не задумываясь.

— Голова болит, — медленно ответил он правду.

— Это со временем пройдет, — утешил его майор. — Вам повезло, что остались живы после тяжелейшего ранения. Для начала назовите свое имя, звание и номер части.

Говорить или нет? Вдруг советский майор в курсе тех зверств, которые Генрих творил на захваченных территориях, пусть и делал это в основном чужими руками?

Русские — не дураки, они — хитрые звери, живущие инстинктами, и уже могли собрать сведения о действиях группы Метерлинка. Впрочем, если бы его хотели расстрелять, то сделали бы это сразу. Он же нужен им живым. Пока нужен. Значит, надо сделать так, чтобы он остался нужен и дальше.

Он рассказал все, что требовал майор, и чуть устало откинулся обратно на постель. Слабость в организме присутствовала такая, что тяжело было даже подумать о том, чтобы встать на ноги. Голова кружилась, в глазах мелькали разноцветные пятна. Генриху хотелось знать, что у него под повязкой, но снять ее он не пытался, боялся.

— Что же, — удовлетворенно кивнул Веселый, — хорошо, что вы готовы к сотрудничеству. Эти данные соответствуют найденным при вас документам и сведениям, полученным иными путями. Нам с вами предстоят долгие беседы, господин Метерлинк, я хочу знать все, что знаете вы… но для начала ответьте на один небольшой вопрос, исключительно, чтобы проверить правдивость ваших слов, не более. Встречались ли вы недавно с неким советским лейтенантом, командиром танка?