— Доктор! — вступил я в беседу. — Я здоров! Не надо анализов!

В проеме двери замаячил знакомый силуэт Флеминга. Наконец-то!

— Как знаете, — недовольно согласился врач, — но потом не жалуйтесь!

Медсестра пулей подлетела к постели моего соседа, отжала нижние тормоза кровати и покатила ее прочь. Доктор вышел первым, хотя я думал, что он осмотрит меня. Но, видно, не велика персона…

Едва все удалились, англичанин вошел в палату и прикрыл за собой дверь.

— Вы живы! — констатировал он, оглядев меня, как птица осматривает своих птенцов.

— Вашими молитвами, — я с благодарностью пожал ему руку. Все же, не случись его помощи, и я бы умер, несмотря на все необычные свойства моего организма. Пулю из груди я бы самостоятельно не вытащил.

— Простите за неудобство, — Флеминг с недовольством посмотрел на то место, где только что стояла кровать моего соседа по палате, — я распорядился поместить вас в одноместную палату… видно, персонал что-то напутал…

— Или ваши недоброжелатели подселили ко мне соглядатая, — я прошелся по комнате, ощущая, что меня уже почти ничего не беспокоит — приятное чувство, — вот только слегка не рассчитали, и прислали настоящего больного вместо мнимого.

Ян поглядел на меня с интересом.

— Любопытная версия… — и тут он посерьезнел. — Но если это правда, то вашей жизни может угрожать опасность…

— У вас столь серьезные враги?

Флеминг не ответил на вопрос, помолчал с минуту, раздумывая, потом предложил:

— Не хотите ли прогуляться по парку? Сейчас прекрасная погода, и в кои-то веки нет дождя.

— Прямо так, в пижаме и тапочках? — удивился я.

— Для клиники это в порядке вещей. Знаете ли, тут люди задают стиль, а не подчиняются ему…

— Что же, — не стал спорить я, — прогуляемся…

Флеминг поддерживал меня под локоть, хотя я и сам вполне смог бы справиться с несложной задачей — спуститься по лестнице со второго этажа и выйти в приятный, хотя и небольшой, парк, раскинувшийся вокруг нескольких корпусов больницы.

Кроме нас, несмотря на приятственную погоду, в парке почти никто не гулял. Разве что вдалеке я заметил пару фигур, бродящих среди деревьев, да на лавочках, разрозненно стоящих вдоль аллей, сидели еще несколько пациентов.

— Зачем вы привезли меня сюда? — начал я с главного.

— Вы спасли наши жизни, — просто ответил Флеминг, — мою и жизнь О’Хара, и я захотел отплатить тем же.

Допустим, простое бескорыстие. Сомнительно! Скорее, роль сыграло то, что я не просто полностью угадал его оперативный псевдоним, но и назвал настоящую фамилию. Интересно, что думает сам Флеминг по этому поводу? Просчитывает варианты, где он так явно мог засветиться? Гадает, кто я на самом деле: агент советской контрразведки или представляю третью сторону? Прикидывает, случайно ли я вышел на логово капитана и спас их, или все это разработанная кем-то цепочка событий, которые в итоге должны привести… а вот к чему именно, тут масса вариантов. Тем более что Флеминг явно обладал большими сведениями, чем я. Так что даже думать в эту сторону не буду, все равно ничего не придумаю. А вот ловить слова и намеки офицера нужно обязательно, вдруг сболтнет чего лишнего.