Я не перебивал и слушал внимательно, вычленив для себя главное — Матильда указала место, где можно укрыться — метро. И даже подсказала ближайший вход вниз, которым мы можем воспользоваться. Что же, отличный вариант!

— Догнал ты ее или нет?

— Ушла! — развел руками Гришка. — Больно шустрая! Да и людишки заволновались, один кинулся звонить куда-то… я и развернулся обратно.

Понятно. Значит, Марту мы потеряли. Ну да я не нанимался приглядывать за истеричными берлинскими барышнями. Понятно, что смерть бабушки ее подкосила, но в любом случае с Мартой нам было не по пути.

— А чего так долго шлялся?

— Заблудился, командир! — опустил глаза в землю боец. — Тут все дома одинаковые, а половина — развалины. Свернул не туда, потом еще раз, и заплутал окончательно. Думал, уже не найду дорогу, а спросить, понятно, не у кого. Но потом сообразил, куда свернуть — дерево увидел приметное — там ветви — во, как скрюченные пальцы, страшные!

Я помнил это дерево, оно, и правда, выглядело жутковато.

— Ну, а как нашелся, — бодро продолжил Гришка, — то решил сразу и вход в метро отыскать, о котором бабка толковала.

— Отыскал?

— А как же! Он тут неподалеку, и не охраняется вовсе. Только двери заперты.

Больше в доме нам делать было нечего. Автомат пришлось оставить в машине — слишком приметный, так что из оружия у нас остался лишь пистолет с несколькими патронами, да клинок фон Рейсса. Не богато. Но, что есть, то есть. Грех жаловаться.

В комнату я больше подниматься не стал, лишь прошептал негромко:

— Прощайте, Матильда Юрьевна. Земля вам пухом!..

Конечно, бросать тело старушки вот так в пустом доме было неправильно, но что я мог поделать? Не рыть же ей во дворе могилу. Если внучка уцелеет в этой перипетии, позаботится.

Я прихватил из сарая короткий ломик и сунул его под куртку, там же нашелся старый фонарик «Daimon 412», батарейки которого, на удивление, еще не сели. Его я тоже взял с собой. Затем мы вышли из двора и спорым шагом двинулись в нужном направлении. Гришка показывал дорогу.

— Патрулей сегодня много! — предупредил он. — Пару раз чуть меня не срисовали, вовремя успевал затихариться.

Прохожих в этой части города было чуть, поэтому мы сильно выделялись. К счастью, на нас пока не оглядывались, но первый же встречный патруль точно заинтересуется двумя молодыми мужчинами со злыми взглядами и потрепанными лицами.

Идти оказалось недалеко, буквально до конца квартала. Там, чуть в стороне от дороги, я увидел огороженный спуск вниз, ведущий к тяжелой железной двери, над которой висел зарешеченный фонарь.