Вот он — вход для работников метрополитена! С началом войны все работы по строительству были заморожены, но само метро продолжало функционировать. Впрочем, многие станции и переходы давно использовались, как бомбоубежища. Хорошее место, чтобы укрыться от уличных патрулей.

Я огляделся по сторонам — вроде, никого.

— Быстро, вниз!

Скатившись по немногочисленным обколотым каменным ступеням, мы остановились у запертой двери. Замок был навесной и тяжелый, но ломик с ним отлично справился, и уже через полминуты дверь со скрипом отворилась, мы шагнули внутрь, прихватив с собой сбитый замок — улики нельзя оставлять на виду, и Гриша тут же прикрыл дверь, оставив нас в полной темноте.

— Командир, что будем делать? — послышался приглушенный голос моего бойца. — Ни хрена ж не видно!

— Спокойствие, — я достал из кармана фонарик и чуть потряс его.

Блеклый луч света пронзил тьму, высветив короткий коридор, в конце которого виднелась вторая дверь.

Там замка не было, и через минуту мы попали в короткий рабочий туннель, покрытый изрядным слоем пыли. Видно было, что конкретно этим ходом не пользовались давненько. Нам повезло… хотя благодарить за подобную удачу следовало, конечно, Матильду Юрьевну. Боевая старушка продумала все на свете, кроме своей внезапной смерти.

Ход вел и направо, и налево. Оба направления выглядели одинаково бесперспективно.

— Куда двинем, товарищ командир? — Гришка непроизвольно поежился. В туннеле было сыро и холодно, стены покрывала плесень, в воздухе чувствовался избыток влаги, и дышалось тяжело.

— Бабка больше указаний не давала?

— Если и хотела, то не успела, — пожал плечами боец. — Все быстро кончилось.

Я прикинул в голове карту Берлина и решительно махнул рукой направо. Если я все правильно рассчитал, то мы двинулись в сторону реки Шпрее. Позже Гитлер прикажет затопить метро в той части города, чтобы помешать советским войскам, но пока туннелями еще вполне можно было пользоваться.

Некоторые ветки работали до сих пор, но там было слишком многолюдно, а я не хотел привлекать лишнее внимание. Поэтому держаться следовало той части метро, где движение поездов остановили на неопределенное время.

Таким образом мы прошли около часа, не повстречав никого живого. Фонарик постепенно начал сдавать — горел все более тускло и, наконец, начал мигать, показывая, что скоро сдохнет окончательно. Остаться в полной темноте совершенно не хотелось, поэтому пришлось выбираться в обитаемую часть туннелей.

Где-то впереди послышались приглушенные голоса, и я, потушив фонарик, сделал знак Грише остановиться. Голоса не приближались. Беседовавшие оставались на одном месте, и мы осторожно, вдоль стеночки пошли вперед.