Штабные по очереди представились, но ни одной знакомой фамилии я не услышал. Командующий армией резерва, генерал-полковник Фридрих Фромм, отсутствовал, поэтому совещание прошло довольно скомканно. Несколько коротких докладов уложились в полчаса. Говорили о нехватке оружия, медикаментов, продовольствия, униформы, наконец, самого личного состава. Я слушал эту информацию с удовольствием, было приятно, что тут все плохо.

Когда последний докладчик умолк, воцарилась гнетущая тишина.

— Фюрер лично приказал сформировать две новые дивизии, — голос полковника был безэмоционален, однако офицеры изрядно напряглись, — и что я буду вынужден ему доложить? Что у нас нехватка всего на свете, включая людей? А, может, это прямой саботаж? Чтобы к утру списки недостающего были готовы, а так же докладные записки, в которых вы четко укажете, как именно планируете компенсировать дефицит. Документы передадите моему адъютанту! Пока все свободны.

Он подчеркнул слово «пока», явно подразумевая, что этим дело не кончится. Я проводил взглядом покидающих зал офицеров. Настроение у них было подавленное. Это мне тоже нравилось.

С того памятного разговора с графом в его особняке прошло уже больше полутора недель. Все оказалось организовать не так просто, как думалось полковнику. Но, в итоге, он справился с формальностями, раздобыл и документы, и форму для меня. Гришке же места при штабе не оказалось — слишком плох был его уровень немецкого, а румыну-наемнику там делать было попросту нечего. Поэтому я решил, что он пока просто поживет в доме Штауффенберга, а после подумаю, что с ним делать. Полковник против этого не возражал, на том и остановились. Сам я тоже каждый вечер туда возвращался ночевать, благо, добираться было недалеко.

Теперь меня звали Макс Фишер, офицер в звании пехотного лейтенанта. Полномочия адъютанта оказались гораздо шире, чем я предполагал. Это не был простой секретарь-референт в будущем понимании этого значения, адъютант отвечал за гораздо более широкий круг задач, вплоть до решения всех кадровых вопросов, включая назначения даже более высоких чинов. В то же время он являлся резервным офицером, и если кто-то из офицеров штаба выходил из строя и не мог выполнять свои обязанности, адъютант немедленно заменял его. Это в теории, на практике же я никого заменять не планировал и сразу сообщил об этом Штауффенбергу. Тот не возражал.

Но штаб армии резерва — это еще ладно. Я узнал, что адъютанты Гитлера в чине подполковников или даже капитанов могли оказывать влияние на ключевые вещи — назначение командующих групп армий, к примеру. Представить подобное было сложно, но по факту им приходилось делать многое — даже посещать вместе с фюрером оперу, присутствовать на семейных посиделках, ходить на выставки и попутно решать кадровые вопросы в масштабах всего Вермахта.