Целитель был довольно высоким седовласым мужчиной с морщинами на лице, на его губах играла лёгкая улыбка, которую лекарь не прилагал усилий скрыть. Он предложил Арсению Викторовичу чашку травяного сбора, и аудитор решил не отказываться. Хотя пить не стал, просто сложил руки на столе и спокойно произнёс:

— Я ценю ваше время.

— В лазарете сегодня тихо, — с блеском в глазах ответил Пантелеймон, — так что времени у меня в достатке, а уж тем более для вас.

Кнутов открыл записную книжку на нужной странице.

— У меня есть несколько вопросов касательно ваших пациентов и административных записей.

Пантелеймон Иванович, вопреки дружелюбному выражению лица, лишь слегка пожал плечами.

— В обычное время я бы предоставил вам всё необходимое, но, боюсь, что военное положение обязывает меня выдержать некоторую врачебную тайну. С документами вы, конечно, можете ознакомиться, а вот о пациентах я вам ничего подробного рассказать не смогу.

Арсений Викторович лишь слегка поморщился, но решил всё-таки ознакомиться с бумагами. Через некоторое время он выдал свою профессиональную оценку:

— Всё в порядке, у меня нет вопросов по денежным и другим вопросам.

Он проследил за выражением лица Пантелеймона, но маг даже не отреагировал на его слова.

Впрочем, Арсений Викторович просто так сдаваться не собирался.

— Я прочитал записи о лечении за период Белоярской битвы, — Кнутов подвинул стопку бумаг ближе к лекарю. — Здесь множество случаев лечения боевых ранений, полученных как в ходе операции, так и при возвращении. Бумаги, как я сказал, в порядке: диагнозы, лечения, сроки восстановления, исход. Вопросов по этим случаям у меня нет.

Пантелеймон Иванович лишь внимательно слушал, не меняя выражения лица.

— Мой вопрос вот об этом, — Арсений Викторович Кнутов пододвинул к лекарю небольшую бумагу.

Пантелеймон посмотрел на страницу, но в руки её брать не стал.

— О случае восемнадцать, — уточнил Кнутов. — Запись охватывает тот же период, я сравнил её с другими, но в ней не значится пациент, который находился под вашим личным наблюдением в отдельной комнате. Я не вижу записи о лечении до и исхода тоже не наблюдаю.

Пантелеймон Иванович посмотрел на страницу с незначительным интересом и любезно произнёс:

— Маленькое упущение. Такое иногда случается. Особенно в период активных боевых действий.

— Случается, — протянул Арсений Викторович. — Не могли бы вы рассказать мне о характере случая?

— Увы, — Пантелеймон Иванович лишь развёл сухие ладони в стороны, — как я и сказал, о своих посетителях я бесед не веду, это попадает под орденские предписания и имперский медицинский кодекс. Я уверен, вы знакомы с соответствующими положениями.