«Ага, — подумала Сайко. — Значит, уже прилетели».

Она отстегнулась и хотела было выбраться из противоперегрузочного кресла, но едва не застонала в голос. Болело всё — мышцы, связки, кожа. На тонких запястьях даже синяки проступили. И очень хорошо, что рядом не было зеркала, ведь на лице, наверное, тоже появились синяки.

Её тут что, били? Или это результат перемещения катера в зоне Метью? Как это называется у пилотов? Прокол? Прыжок?

Вспомнив единственный прыжок на шлюпке с Дереном, Сайко вспомнила и про специальную противоперегрузочную форму, которую ей тогда предложили надеть.

Здесь о ней не позаботился никто. Вот, наверное, и результат.

Сайко сосредоточилась, расслабила, насколько сумела, мышцы, и начала дышать по медицинской схеме, чтобы унять боль. Минут через двадцать девушке стало легче, и она приободрилась.

Нашарила коммуникатор — он висел на шее на цепочке. Работал он, вроде, исправно, но сеть найти не мог.

Где же она? Куда её привезли похитители? В том, что это именно похитители, Сайко уже не сомневалась.

Её украли с Асконы. Усыпили и увезли куда-то. А теперь — бросили в катере, как беспомощную и неспособную к сопротивлению. Управление катером, скорее всего, запаролено, потому её и не удосужились связать. Но проверить не помешает.

Сайко умела водить катер. Она потыкала в кнопки не как попало, а совершенно осознанно. И правильно поняла значение красной надписи, вспыхивающей при любом нажатии: «Пульт заблокирован».

Язык был незнакомым, но общий смысл оказался интуитивно ясен: «Катер не полетит».

Да, похитители предусмотрели всё — бежать невозможно. Но почему они бросили открытой дверь в салон?

Сайко осторожно встала, немного размялась, с удовольствием отмечая, что организм потихоньку справляется с частью неприятных ощущений. Осталось только боль в мышцах, но её вполне можно было терпеть.

Она выбралась через овальную дверь рубки в тёмный салон, отмечая, как по ходу её движения на полу загораются полосы аварийной подсветки.

Это так настроено, или они потерпели аварию? А что, если все погибли?

Сердечко девушки сжалось. Пусть даже погибли бандиты, но ведь они тоже люди и им тоже бывает больно. И семья у них, наверное, есть, и дети. Какой ужас.

Девушка подышала ещё немного, успокаиваясь, а потом двинулась вдоль ряда кресел. Скоро она увидела полосу света, пробивающуюся через открытый входной люк, и услышала голоса.

— … А я не считаю, что вы выполнили контракт! — надрывался кто-то, достаточно пожилой, если не сказать старый.

Голос был противный, сухой, скрипучий. И очень знакомый.