Сайко кивнула: с перчатками всё было понятно — дезинфицирующее излучение. И аппарат для обработки ожогов тоже был совсем простой.

— Давайте я вам лицо обработаю? — спросила она парня с хвостом, которого доктор назвал Лёхой Небудиным.

Но тот сделал шаг назад и вытолкнул вперёд худощавого бандита с обширными ожогами под спёкшейся тканью комбинезона.

Тот слабо возмущался — он не был готов, что появится девушка и надо будет вступать с ней в контакт на потеху друзьям.

Сайко, не слушая его сбивчивых возражений, взялась за ожоги.

Часть одежды удалось снять, остальное она аккуратно залила пеной, чтобы очистить рану. Пена растворит и одежду, и мёртвые ткани. А после можно будет наложить искусственную кожу.

— Хорошо бы ещё антидот проколоть при таком большом поражении, — обернулась она к доктору.

— Запенивай его пока как следует, я сейчас, — откликнулся тот.

Он всё ещё возился с культей.

— Так что там аристократия? — не унимался Лёха.

Он отдал кому-то водку и теперь внимательно наблюдал за руками Сайко, тонкими и золотистыми в медицинских лучах перчаток.

— Ну, если вы не будете шуметь, я расскажу вам про девять домов камня, — согласилась девушка.

Она знала, что через разговор ей пока легче всего удаётся выпускать в мир текущий в сознании свет. А ведь это — тоже лечение, только более глубокое, сущностное. Где ещё бандиты смогут соприкоснуться с источником?

Может, послушав её сейчас, они станут чуточку лучше? Это же бандиты-торговцы, цвет дома Оникса должен быть близок им.

И Сайко начала рассказывать про первых поселенцев, про голод и холод трёх столетий на неприютных планетах, про Землю, которая бросила людей. И про истины, которые сами пришли в мир людей. От звёзд.

Вскоре стало совсем тихо — бандиты оказались такими же восприимчивыми, как и айю. Они слушали, хотя, наверное, и не всё понимали пока. Но не перебивали.

Обрадованный доктор, которому больше не мешали работать, потихонечку загружал Сайко поручениями. Не было у него ни лишних рук, ни лишних медикаментов, и девушка пусть и с начальной медподготовкой, но с крепкими нервами, оказалась тут очень кстати.

— Учёные ещё не понимают, — говорила она. — Почему среди людей появились те, кто видит цвета нашего мира. Колонисты принесли с Земли чёрное и белое, добро и зло. Но в новых мирах нет добра или зла, только цвет. Перевязывая рану, я вхожу в поток сострадания. Но при этом могу совершать и добро, и зло.

— Как это? — рискнул перебить её один из бандитов.

— Спасая убийцу, например, — терпеливо объяснила Сайко. — Но цвет моего решения — зелёный, сердечный. И в этом моя личная правда. Я решаю так, как видит моё сердце. Вот так мы в Содружестве и поделили мир не на чёрное или белое, но на цвета наших помыслов. И дома камня хранят чистоту понимания своего цвета.