– Не знаю, меня вашим наукам не учили, но я так тебе скажу, – упёрла руки в боки Мара, чтобы придать своим словам весомости. – Император всё равно убьёт твоего Федра. И не только из-за империи.
– Он не мой, – всё, что я смогла возразить.
– И это хорошо!
Довольная тем, что последнее слово осталось за ней, Мара оставила неприятную мне тему и переключилась на обсуждение моих нарядов: в чём я выйду к обеду, что стоит надеть в поездку к монастырю. Я тоже предпочла говорить о тёплом плаще и сапогах, причёске, что должна сделать горничная, но в голове продолжали крутиться слова Мары: “Император убьёт Федра”. И понимала, что рано или поздно, но так и будет.
Одного брака с Феодотой, чтобы быть уверенным в покорности завоёванных земель, недостаточно. Если бы Арджурией правил кто-то не столь властолюбивый, как герцогиня Юстиниана и послушный ей Федр, то клятв и договоров хватило бы. Но семейству Гаскарисов доверия нет. Герцогиня нарушит любой договор, едва императорская гвардия покинет Финлисс.
Глава 28
Обед больше напоминал совещание приближённых. Константис рассказывал о подготовке императорских лучников для турнира. Сам Дамиан, оказывается, так и не добрался до казарм. Мерарх Далий, которому доверили вести переговоры с советниками герцога об условиях мирного договора, сообщил о пожеланиях арджурцев и их вопросах к императору. Мне вопросов не задавали, и со мной никто не заговаривал.
Единственно, Константис улыбнулся, начал говорить милый комплимент, но император так посмотрел на него, что в комнате повеяло холодом и магией, а несчастный граф буквально подавился словами и потом молчал до самого конца трапезы. Я поняла, что Дамиан ещё не вполне отошёл после моего невольного свидания с Федром, и тоже предпочла молчать и как можно меньше напоминать о себе.
После обеда, когда горничная уже готовила мне наряд для поездки, император заглянул ко мне и, бросив взгляд на разложенное на кровати платье, сказал:
– Я так и думал, что ты опять наденешь что-то невзрачное. Смени наряд!
– Мы едем в монастырь, – напомнила я.
– И что из этого? Или ты решила изобразить нищенствующую жрицу?
– Не преувеличивай. На нищенку я совсем не похожа. Всё же придётся ехать верхом, а дорожная грязь не смотрит на титулы. Уверена, большинство дам сегодня наденут что-то тёмное.
– Тоже в трауре?
– Нет, удобно и практично. Я не буду среди них выделяться.
– Ты должна выделяться. Как драгоценный камень среди гальки. Ты – моя женщина, и все должны это помнить.
Стало ясно, что взывать к разуму и спорить бесполезно. Проще подчиниться. Император лично вместе с горничной выбрал мне наряд - светлый, тёплый, расшитый серебром и золотом, отороченный белым мехом. Я собиралась поберечь его для какого-нибудь особо торжественного случая, но, видя, как решительно настроен Дамиан, промолчала.