Герцогиня нервно стиснула платок.
– И насколько он опасен?
– Он из тех, кто идёт до конца. Если поставил цель, то не отступит, пока не добьётся.
– Думаешь, надо было отдать ему Феодоту?
– Госпожа, если бы ему была нужна только Феодота, вы бы давно пожертвовали дочерью ради благополучия подданных.
Герцогиня-мать бросила взгляд на советника, проверяя, почудилась или нет ей издёвка в сладких словах Гарибада. Но по его привычно-любезной улыбке понять это не получалось.
– Но ему нужна власть, а этим вы делиться не любите.
– Хочешь сказать – даже с сыном? – продолжила за него герцогиня. – На твоё счастье. Федр тебя почему-то не любит. Если бы не я, ты давно потерял бы место.
– Я ваш преданный слуга, госпожа, – склонил голову Гарибад.
– Ты был у Дагрониса. Видел его любовницу? Или он держит её взаперти, как говорят некоторые?
– Да, видел. Мне не показалось, что Дагронис её как-то особо ограничивает.
– И кто она? Или слухи и в этом лгут?
– Нет, госпожа. В этой части всё верно. Рядом с императором – ниса Эвелин, ваша достойная воспитанница.
Герцогиня откинулась на спинку кресла и нахмурилась.
– Я не понимаю... Она и в юности не блистала красотой, не то что Юлиана или даже графиня Финлис. А сейчас и вовсе уже не девочка. После жизни в медвежьем углу с неё и весь лоск небось сошёл. Ей ведь уже под тридцать! Ни свежести юности, ни аристократического блеска. Вряд ли такая сможет надолго удержать внимание императора. Это пока никого лучше рядом нет, она у Дагрониса в фаворе.
– Я бы на это не рассчитывал. Эвелин сейчас в полной силе своей красоты. Она расцвела, стала женственней и интересней. Тогда это был бутон, а теперь – роза.
– Ты всё ещё к ней неровно дышишь?
– Нет, госпожа. Это было недолгое увлечение. Но именно из-за равнодушия я могу судить объективно. Ниса Эвелин, вы правы, не красавица, но достаточно привлекательна, чтобы заинтересовать при первой встрече. А затем её характер и воспитание придают ей ценность в глазах умного мужчины. Дагронис – умный.
– Не говори ерунды! При чём тут ум? Воспитание – это последнее, что ценит в женщине мужчина.
– Не буду спорить. Дагронис явно нашёл в нисе и другие, скрытые от меня достоинства. Но я не думаю, что он с ней легко расстанется.
– Но вряд ли она имеет на императора большое влияние. Иначе ты не пережил бы встречи. Или хочешь сказать, она забыла, как ты её преследовал?
– Не могу судить. Во всяком случае я жив, и Дагронис не отказывается отвечать на мои письма.
– Он пишет тебе всякую ерунду, – махнула рукой герцогиня.
– Как и я ему. Но, согласитесь, в посланиях не чувствуется враждебности.