Остановившись на деревянной крыше какого-то небольшого строения и решив, что вот и настал удобный момент, я повернулся к своему преследователю. Шифаро оттолкнулся от очередного здания, взмыл в воздух на высоту полета птицы, но не двухсоткилограммовых детин, и начал падать на меня, словно желая задавить массой. Я задрал голову, всем своим видом показывая, что никуда не собираюсь уходить.

Его злобный взгляд наталкивал на мысль, что ему оставили часть сознания, чтобы культиватор мог пользоваться своими умениями. Кроме того, он меня видел. Это была игрушка в руках некроманта, который разрешил твари немного думать и осознавать своё послесмертие.«Рыцарь», — всплыла у меня невольная ассоциация со знатными воинами, на которых часто держалась вся власть монархов Тёмного мира. Да, рыцарь… Только — мёртвый.

Туша падала, все ускоряясь, нога вытянулась в полете, словно стремилась пронзить меня, подобно колу. Правда, я сомневался в том, что он меня помнит по прошлому сюжету, где Чилли Гнилоуха все-таки казнили, а потому удар был выбран им скорее случайно, а не в качестве мести за тот злосчастный поединок…

«Свет!» — приказал я и вытянул в сторону верзилы раскрытую ладонь.

Луч как от сотен фонарей чуть было не ослепил меня самого, однако я зажмурился и кувыркнулся в сторону. «Мёртвый рыцарь» вонзился в крышу здания по самую макушку, проломив всё, чем была крыта крыша.

Я скользнул к дыре подкатом и, хотя из-за поднявшегося облака пыли ничего не видел, ударил в самый центр ямы, вложив в «древесный кол» как можно больше Ци, памятуя о силе и стойкости зверей серебряных сфер. Под правым кулаком что-то хрустнуло, и через завесу я разглядел искрящийся кристалл, который тут же подхватил и сунул в рот на этот раз правой ладонью, на пальцах которой светился двумя рангами божественной ступени бронзовый перстень, доставшийся мне от бабуина в моей первой сфере. Сила мгновенно влилась в меня волной. Грани множились, но, на моё разочарование, перстень культивировался лишь до девятого ранга исходной ступени, не дотянув всего двух рангов до серебряной лиги.

— Дерьмо, — выдохнул я, ощущая, что сейчас стою в каком-то запыленном помещении прямо на мягком теле Шифаро. Стук и скрежет костяных пальцев со всех сторон говорил о том, что вот-вот и сюда ворвется толпа умертвиев. Присев, я прыгнул вверх, чтобы побыстрее убраться оттуда.

Боль нашла меня уже в воздухе. Обломанные кости второго верзилы, замедленные лишь рефлекторной «стойкостью кедра», задели мой живот и теперь, скользя, сдирали кожу и одежду, на счастье не цепляя глубокие ткани. Моя портупея сыграла со мной злую шутку, и я повис на плотных ремнях, словно надетая на вилы охапка сена.