— У меня? Что ты, нет! Я много раз сам забирал и видел, как культиваторы цепляются за свои артефакты, оценивая их даже больше жизни. Но не думай про это. Отдыхай. Следующий бой пройдет не так легко.

Напитки лились рекой. В зрительских зонах делались ставки, официанты подносили вип-персонам яства. В шестиугольник вышли музыканты и принялись играть какую-то веселую и ритмичную мелодию. Я присел и, тяжело дыша, прислонился к стене. Поглощение артефакта заставило весь окружающий мир расплываться в моих глазах и мигать голубыми и алыми всполохами. Это продолжалось до сих пор, и я уже начал побаиваться, не затянется ли эффект до того времени, когда мне нужно будет снова выйти на арену.

— Блик, — обратилась Лара к шуту, — возьми листовки и попросовывай толстосумам на столики. Только ненавязчиво.

Шут глянул на рекламные бумажки призывающие лечиться у лекаря Тули Зиннал, нарисованные особо тщательно, и коротко кивнул: мол, сделаю.

Тем временем император наставлял меня:

— Твой следующий противник, Гаус, будет бороться. Постарайся не оказаться на полу. Но если окажешься, у меня есть план!

— У тебя на всё есть план, да? — пошутил я, замечая, что уж слишком часто я слышу от Зэра это выражение.

— Естественно, — самодовольно произнёс император, не восприняв мою шутку за сарказм. — Кто-то же должен думать за всех нас!

— С кем ты говоришь? — спросил меня Эйвин.

— Да так, мысли вслух, — отмахнулся я.

— Такое бывает после того как наполучаешь шибко, — глубокомысленно заметил ученик. — Можешь и имя свое забыть, и даже происходящего не помнить. Но вы ж вроде не пропускали в этом бою.

— Говорю же, мысли вслух, — повторил я Эйвину, которому беспокойство о моем психическом и физическом здоровье вовсе не мешало то и дело посматривать на солистку, находившуюся вместе с музыкантами на арене. — Ты-то сам, я смотрю, совсем не о турнире думаешь.

— Это да, мастер Бенджи, — вздохнул Эйвин кинув свой взор на арену, где под аккомпанемент скрипок и дудок сейчас пела девушка. — Мизана эта, опять из головы не выходит.

— А в чём сложности? Ты природой не обделенный, и язык у тебя подвешен, — начал было я, но, заметив что Эйвин поник, замолчал.

— Да Мизана, в общем, она лишь богачам продаётся. Мне на неё копить и копить, — выдохнул он. — Даже если все турниры в году выиграю, она мне не по карману.

Я взглянул на вокалистку, рыжеволосую пышногрудую и необычайно стройную девушку, чью и без того изящную талию перетягивал корсет. Она была вся в белом платье, словно жрица в воскресный вечер. Как ей не мешал петь корсет, оставалось для меня загадкой.