Пускай всё идёт во тьму этого самого Зала стенаний. Сейчас у меня — привал, а солдату для сна нужна лишь точка опоры, в качестве которой отлично мог послужить камень за спиной. Конечно, это тебе не кровать в родном доме, но на безрыбье и лягушек пожарить можно.
— Это произошло, когда мне исполнилось девяносто лет. Я как сейчас помню тот праздничный день, когда они пришли в мой дворец. — Бросив взгляд на тень, я увидел задумчивое лицо рассказчика, который, погрузившись в воспоминания, напоминал обычного старца в трактире. — О-о… Столы тогда ломились от яств, а подданные засыпали в икре редких глубоководных рыб. Очаровательная музыка заполняла залы, и народ гулял, восхваляя моё величие. Я был пьян и весел и наслаждался компанией юных дев, что массировали моё нетронутое годами стальное тело. Да, оно было моим храмом, и всю свою жизнь я потратил на то, чтобы этот храм не разрушился. Ты даже не представляешь, сколько усилий я для этого приложил…
— Я! Я знаю, ваше величество! Вы… — начала было девочка.
— Заткнись. — Отмахнувшись от шута, Зэр продолжал: — Их было семеро. Сельтары… Семеро таких же тварей, какая недавно пробежала тут и от которой мне… Мне! — Император в сердцах ударил по камню, но, будучи лишь тенью, так и не смог выплеснуть всю свою злость. — Пришлось прятаться. Когда они пришли, время вдруг остановилось. Даже будучи пьяным, я всё равно смог понять, что происходит что-то ненормальное, а затем увидел и самих гостей. Когда ублюдки окружили меня, я услышал голос одного из них…
Глава 5 История тени
Под аккомпанемент неумолкающего повествования мои глаза закрылись сами собой, и я быстро погрузился в описываемые Зэром события…
Император приподнялся в ванне, наблюдая за пришедшими по его душу существами, и его налитые кровью глаза гневно прищурились. В нем клокотала сила, и даже вода, в которой тот стоял, нарушая законы гравитации, поднималась вверх под воздействием испускаемой им ауры. Сельтары пришли в его дом, и Зэр, зная, что этого нельзя избежать, был готов к встрече.
Он неизменно оставался настороже — на полях сражений, на пирах с завистниками в годы молодости. И даже сейчас из пенной воды его натруженная железом рука медленно извлекала тот самый меч Серафима, что не давал стареть. Меч, который был добыт кровью и жизнями несчетных врагов, друзей и просто случайных жертв.
Но добыт слишком поздно…
Клинок продлил ему жизнь, и настолько, что дети уже состарились и заимели своих детей и даже внуков. Но он не мог разрезать время, чтобы вернуть к жизни его Эову, самую первую и самую любимую из всех жён. Может, для того чтобы заглушить в своём сердце боль утраты, император и завел себе огромный гарем, который, кстати, не мешал плодить бастардов по всей империи и пользоваться при каждом удобном случае правом первой ночи.