После слухи о сражении в императорских ваннах расползлись по всем, даже самым удаленным уголкам Тёмного материка, обрастая новыми подробностями и приобретая невиданный размах.
После смерти Зэра началась долгая «благостная» война за власть между вассалами-королями, графами, герцогами и многочисленными бастардами императора, которая унесла гораздо больше жизней, чем красноглазый душегуб. Так прошли времена застоя, и смерть императора стала отправной точкой эпохи, которую затем окрестили Эрой хаоса.
Глава 6 Желания тени
Я проснулся. Мой сон о сражении и падении Зэра плавно перетек в его монолог. Тень императора всматривалась вдаль, где первые лучи утреннего солнца уже начинали освещать окраину леса.
Босые ноги холодила утренняя роса, и, вынув из сумки два серых от постоянных стирок, но чистых прямоугольника тонкой хлопковой ткани, я начал наматывать портянки, думая о том, как быстро и незаметно подкралось утро.
— Жалкие псы междумирья никогда бы не одолели меня, не будь их семеро. И пускай каждый из них даже поодиночке сильнее, чем самый именитый воин, я познал законы Тёмного мира, которые сковывают их силу, делая из бессмертных сельтаров смертных трусов, таких же смертных, как и все те, кто населяет наш материк. Теперь-то ты понимаешь, что когда я говорю: «Прячься за камень», надо прятаться за камень?
— Как тут не понять, — протянул я. — Кстати, я заметил, что ты часто называешь наш мир Тёмным. Это ещё одно какое-то странное ругательство?
— Ругательство? Что за невежественный ты скотоложец! Как этого можно не знать? — Казалось, император даже поперхнулся, будто только что осознал границы безграмотности собеседника. — Эй, шут! Гляди шутку. Они тут не знают, почему этот мир называется Тёмным! От вас, стада овец, и это скрыли? Шут? Шут!!
Резкий окрик заставил девочку подскочить, словно ей наступили на хвост.
— О, ваше величество! Отличная история! Я был настолько поражён красочным повествованием, что задумался, не сложить ли мне еще одну песню о вашем героическом сражении с теми демонами света! — спросонок затараторила девочка, пытаясь настроить свой писклявый голос на полный вежливости лад.
— Не паясничай. Ты снова дрых на моих рассказах. Я бы отдал тебя псам или залил в глотку свинцовый сплав, но, на твоё счастье, ты уже мёртв! Так что живи и будь благодарен за мою милость!
— Это так благородно, — растеклась в корявом реверансе девочка, сменив несколько раз выставленную вперед ногу.
Со стороны это, наверное, выглядело так, будто девчушка дурачится сама с собой, ведь ранним утром на горном тракте, кроме меня и неё, никто не видел, да и не мог видеть забытого императора.