— Это из-за того, что ты идиот! Ты коснулся пелены разума до того, как смог меня одолеть. Теперь мы вынуждены сосуществовать до тех пор, пока по нашу душу не придут стражи. Ну или пока я не дождусь восстановления своих сил и не прикончу тебя уже наверняка.
— Пелена разума? Стражи?
— Ничтожество. О сферы! Как он смог победить меня?
Всю дорогу до дома Лары я молча слушал оскорбления экономя силы. А подойдя к ветхому двухэтажному зданию, я не спеша, но с напором постучал в дверь ногой.
— Бах-бах-бах! — отозвалось дверное полотно под моими ударами.
Немного погодя послышался звук отпираемой задвижки, и передо мной появилась подруга моего детства.
Глава 3 Тень и шут
Я стоял перед Ларой, держа на руках маленькую, всю в крови девочку. Почти бездыханную, словно она уже была мертва. Будущий диалог с моей девушкой казался более чем очевидным.
Сколько мы с ней были знакомы, где-то с наших восьми лет, я постоянно носил в дом раненых птиц, щенков и прочую живность. В детстве наши дома находились на соседних улицах. Её мать умерла во время бушевавшей в Перекате чумы, когда ей стукнуло десять. Тогда эпидемия забрала очень много жизней, и мой старший брат не стал исключением. Отец Лары, будучи наемником, постоянно ходил по кромке ножа, и неудивительно, что смерть в конце концов подстерегла и его.
Дом Лары реквизировали в пользу королевства, а саму сироту хотели отдать в качестве прислуги в состоятельную семью, однако моя бабушка, хорошо знавшая её родителей, удочерила девчушку, и с тех пор мы были не разлей вода. Повзрослев, я начал помогать людям, которым, как я думал, это требовалось. Но добро в нашем мире — достаточно неходовой товар. В конце концов пришлось смириться с несправедливостью, обещая семье, что обворовавший наш дом бродяга был последним, кому я типа «помог».
Поэтому, когда она открыла дверь, я сразу попытался протиснуться внутрь, но, уже не раз обжегшись, хозяйка дома остановила меня и скрестила на груди руки. Её русые брови приподнялись в нарочитом удивлении. Большие зелёные глаза смотрели на меня строго и, как и положено лекарю, скептически. Лара носила аккуратную, практически мужскую короткую прическу, а зачесанные назад светлые волосы неровно отсекались, будто ствол сломанного ураганом дерева. Белая ряса лекаря подчеркивала её аскетическую стройность.
— Стоять! Во-первых, она жива?
— Пока да, но, думаю, долго не протянет. — Я перевёл взгляд с Лары на девочку и снова на Лару.
— Во-вторых, где ты их находишь?
— Да не ищу я их. Ее вот, — кивнул я на живой груз в своих руках, — спас от четырех верзил, но боюсь, что если мы ей не поможем, это окажется зря.