Противник дернул стопу на себя и прежде, чем я успел нанести два коротких секущих удара левой рукой ему в голову, поменял захват. Теперь он сжимал моё правое бедро, прижимаясь головой к правому боку, и я, словно пушинка, взмыл в воздух.

Это был бросок перед грудью. Гаус крутнулся корпусом, чтобы подпрыгнуть, поднять меня и, не отпуская захват, вонзить головой в настил арены. Массы падающих тел сложились, дыхание перехватило, а перед глазами пролетела вся жизнь. После таких приземлений не выживают даже культиваторы, и я уже смирился с тем, что сейчас мне будет очень-очень плохо, однако вместо дверного скрипа открывающихся залов Стенаний или же Покоя в моих ушах зазвенели уже знакомые колокольчики.

Золотая кольчуга Зэра в который раз уже спасала мне жизнь. Земля и трава вспыхнули искрами, принимая моё тело — это Гаус вложил в бросок Ци. Думая, что всё кончено, он уже потянулся к моему бронзовому перстню, как на его лице выступило удивление: я был ещё жив и готов продолжать бой.

Ноги сами собой уперлись противнику в живот и с силой оттолкнули седобородого почти на центр арены.

Из угла завопил Зэр. Его голос был слышен даже сквозь ревущую толпу.

— Вставай! — орал он.

Я и не намерен был отлеживаться: Гаус уже бежал меня добивать.

Ноги сами собой подняли тело. Забыв про защиту, седобородый «летел», широко раскинув руки, чтобы вновь заключить меня в смертоносные тиски с уже заготовленными убийственными последствиями.

Моя рука нацелилась в голову противнику в надежде спровоцировать уклон или нырок, и он это сделал.

Длинный подкат на коленях нёс Гауса к моим ногам, чтобы он вновь применил один из своих сумасшедших приёмов, однако я его там уже ждал. Прыжок на месте с выставленным вперед коленом одновременно убирал опорную ногу с покрытия, делая её неуязвимой для захвата, и нёс заряд моего Ци прямо в лицо противника.

Я ударил коленом в левую скулу. Кости хрустнули под давлением, и Гаус рухнул. Его тело дрожало мелким тремором, сам он был без сознания. Выдохнув, я наклонился, чтобы взять видимый лишь мне артефакт — бронзовую диадему, украшавшую лысую голову Гауса. Со стороны это выглядело как размашистый поклон в пол перед побежденным противником.

Толпа загудела. Кто-то рвал свои чеки, кто-то прыгал от радости, а кто-то, сидя за вип-столиком, скромно аплодировал, сдерживая аккуратную аристократическую улыбку.

Как только артефакт отделился от тела, Гаус выгнулся дугой, поперхнулся и, прекратив дышать, повалился набок, словно одеревеневший труп.

— Отлично, солдат! — похвалил меня Зэр. — Пойдём, будем готовиться к Року.