Интересно, Ныр догадался, куда двигаться?

— Эй, люди! Сюда гребите. Утоп он! — Квазимодо прыгал по прибрежному, смешанному с галькой песку и призывно махал рукой. Ножны с кукри были предусмотрительно передвинуты за спину.

Рыбаки смотрели на берег. В лодке появилась третья голова. «Вот набились, делать им нечего», — с возмущением подумал вор.

— Сюда, сюда подгребай! Говорю, утоп!

В лодке поднялся здоровенный детина, сложил ладони рупором:

— Кто утоп?

— Он утоп. — Вор возбужденно махал рукой в сторону деревни. — Совсем утоп.

Рыбаки посмотрели в сторону деревни, ничего не увидели. Квазимодо поднял замотанную руку:

— Чего сидите⁈ Утоп ведь. И меня зацепило. Сюда гребите.

Рыбаки в лодке переглянулись и не слишком уверенно взялись за весла. Истошные вопли низкорослой полуголой фигуры на берегу смущали своей непонятностью.

Квазимодо зашел по колено в воду и, призывно взмахивая рукой, приглядывался к лодке. Ничего вроде суденышко — долбленка, но вполне приличная. Вот только явно не новая. Ну да какой выбор в этом захолустье?

Лодка приближалась. Гребцы вглядывались в незнакомого парня. Квазимодо знал, что сейчас они придержат лодку. Что угодно можно врать, но когда люди видят твою корявую одноглазую физиономию, они всегда придерживают. Монетками, конечно, кого угодно подманить можно, но сейчас этот номер не пройдет. А жаль — судя по всему, здесь глубоко. Атаковать суденышко в пешем строю не удастся. А вплавь — прекрасная возможность по башке веслом получить.

В лодке разглядели характерные особенности пришельца и тут же бросили грести. Здоровяк встал:

— Эй, а ты чей, парень?

Лодка по инерции двигалась к берегу.

— Я же говорю — утоп он, — жалобно взвыл вор. — Послали нас из города реку мерить. Сам лорд Дагда послал. Работаем, значит, а тут такая оказия…

— Ты толком говори, — потребовал детина. Одинокого мелкого и уродливого парня рыбак явно не боялся. Привычно удерживая равновесие в неустойчивой долбленке, здоровяк подозрительно поинтересовался: — Что ты вопишь как на пожаре?

Мужик постарше дернул его за штанину, убеждая говорить с незнакомцем повежливее. Мало ли что. Имя лорда-регента здесь уважали.

— Очумел, какой пожар⁈ — завопил в непритворном негодовании Квазимодо. Время уходило на глазах. — Говорю же — утоп он. Искать нужно.

— Да кто утоп? — разозлился здоровяк. — Ты что, одноглазый, с детства придурок?

Больше Квазимодо врать не пришлось. Лодка качнулась, рыбак пошатнулся, вынырнувший за кормой фуа ткнул его ножом в икру. Здоровяк с воплем рухнул в воду. От толчка лодка резко закачалась. В ней истошно заорали. Фуа попробовал залезть в раскачивающийся челн, но старший рыбак, не растерявшись, замахнулся веслом. Ныряльщику пришлось уклоняться. Третий из рыбаков — мальчишка лет десяти — издавал непрерывный, режущий уши вопль, как кошка, которой наступили на хвост.