— Нет! — прохрипела девчонка. — Суке пора умереть.

— Нет, не пора. Иначе сама потащишь узлы и наши мешки. Вьючь ее и гони бегом. Мы долго ждать не будем.

— Вы не посмеете! — пискнула сиятельная леди. — Вы же на свободе и…

— Пасть закрой. Ослом работать не труднее, чем ночами напролет трахаться. Я пробовал. — Вор заставил себя подняться на ноги и не качаться. Освободился от дорожного мешка. — Не потеряйте, курицы, там котелок мой любимый…

Прыгая по скалам, Квазимодо согрелся. Вот только руку по-прежнему выкручивала боль. До деревушки оказалось недалеко. С десяток хижин торчали у песчаной стрелки, разделяющей устье бурной речушки и широкую ленту блестящей в лучах заходящего солнца реки. Бродили на лугу за хижинами две коровы. Поднимался дымок очагов. Лежали на берегу лодки, торчали колья с растянутыми для просушки сетями. Тропинка к деревушке подходила со стороны реки. Видно, прямой дороги от Калатера сюда нет. Квазимодо на ходу оглянулся — по реке отнесло далеко, замка не видно, за скалами твердыня прячется. Сколько времени в запасе?

Пришлось на мгновение остановиться — наметить цель. С высоты видно было хорошо. На берегу у деревушки играют ребятишки. Почти у лодок — туда не сунешься. Остается стоящая на отшибе хижина. Лодка рядом лежит. Ну, у такой хижины-развалюхи и корыто небось — гниль сплошная. А выбирать не из чего. Нет, вон еще одна лодка — торчит на большой реке. Видимо, там омуты, рыбаки самоловом балуются. Далековато. Но дожидаться нечего.

Вор махнул рукой на далекую лодку. Фуа где-то в текущем далеко внизу потоке должен понять. А нет — придется самому справляться.

Бежать вниз было легко. Еще бы ноги так не заплетались. Квазимодо придерживал ноющую руку. Бинт разбух, витки ткани ослабли — снять бы их совсем, да не время. Ножны кукри шлепали по бедру, подгоняли. Нет, здесь, на суше, нужно клинок за плечом носить — как леди Катрин делала. Утопил ты те ножны, а новые сшить руки так и не дошли. Вот так всегда — дел уйма, а тут то за решеткой бездельничаешь, то по скалам галопируешь.

Тропка в скалах кончилась — вор бежал по узкой, заросшей травой балке. Выскочил на луг — деревушка оставалась справа. Надо бы круче взять, чтобы от домов не заметили, да время поджимает. Удивленно замычала корова. Вор покосился на дивное животное — пьют же люди молоко, творог небось едят на завтрак. Квазимодо сплюнул накатившую слюну, прибавил ходу. От крайней хижины смотрела толстая баба с деревянной лопатой. Будет шуму.

Вор перескочил через жерди, огораживающие выгоревший на солнце крошечный огород. Топча босыми пятками пожухлую ботву, проскочил дальше, чуть не сшиб покосившееся, связанное из травы пугало. Колючие кусты… Вот и берег… Пахнет спокойной водой, илом. Темнеет на воде лодка. Вроде двое в ней сидят…