— Не смей на меня кричать, — с некоторым опозданием пробормотала рыжая.

— Не буду. Ты только глупости не говори.

Кони вышли на берег, и Квазимодо немедленно спрыгнул с седла, передал повод девушке:

— Ну вот, хоть собственными ногами пройдусь. Лошади — дело хорошее, только уж очень задница после них болит.

— Что бы ты без коня делал? Под каким-нибудь холмом сдох?

— Да, это точно. Ладно, езжай. И будьте осторожнее. — Квазимодо снизу посмотрел на девушку.

— Ты тоже, — пробормотала Теа и потянулась поправить повязку на глазу вора. — Кукри так и не возьмешь?

— Нет. — Вор хлопнул по ножнам своего клинка, занявшего место на поясе девушки. — На первый раз я штурмовать город не буду. Отделаются легким непринужденным разграблением. Пока, рыжая…

Ноги гудели, но вор не сбавлял шагу. День промелькнул удивительно быстро, дел было сделано много. Надвигались сумерки, а шагать еще оставалось далеко. Приходилось то и дело сходить с дороги и прятаться в кусты. Крестьяне близлежащих деревень торопились домой, и человек, целеустремленно шагавший в противоположную от жилья сторону, слишком привлекал внимание. Еще вору мешал мешок на плече. Выйдя из города, Квазимодо понял, что погорячился — не нужно было столько брать. Большая часть содержимого мешка была честно приобретена на рынке, правда, для этого одному зазевавшемуся купеческому сыну пришлось лишиться кошеля. Денег там оказалось немного, но на первоочередные нужды хватило.

Вообще город Квазимодо понравился. Крупный, богатый, а главное, куда больше похожий на родной Глор, чем населенный малохольными «желтками» Скара. Дома, улицы, даже фонтан на центральной улице — все прямо как дома. Правда, стража и солдаты носят на груди шитую черным королевскую корону. Но король здесь — мужчина вполне нормальный. Несмотря на преклонные года, увлечения правильные — охота, стрелковые состязания да фаворитки попышнее телом. В торговлю и прочие коммерческие дела не лезет, довольствуется налогами. Казнит по делу. Что еще хорошего простому человеку о своем монархе знать нужно?

Да, город зажиточный. Особенно понравились Квазимодо тщательно выложенные камнем канавы. Текут себе, исправно уносят всякую гадость, почти не воняют. Придумают же люди. В Глоре юному вору приходилось несколько раз подолгу сидеть в сточном месиве, прячась от стражи. Удовольствие еще то, хорошенько подумаешь, не предпочесть ли топкой клоаке виселицу.

Утро вор начал правильно — успел с первой толпой к рынку. Сонная стража на городских воротах особенно к деревенским не присматривалась. Квазимодо удачно сторговал поношенную рубаху и сразу почти перестал отличаться от городских обитателей. Повязка на глазу да изуродованная щека и рот, конечно, выделяли парня в любой толпе, но Канут не так давно закончил затяжную и не слишком удачную войну на востоке, и покалеченных в городе хватало. Квазимодо был явно моложе подавляющего большинства неудачливых ветеранов, но это не слишком бросалось в глаза. Завтракая на рынке, вор послушал хмельных нищих, сделал общие выводы о ходе вялых четырехлетних боевых действий и при случае мог легко наврать что-то правдоподобное. Настоящей проверки история молодого инвалида, конечно, не прошла бы, но Квазимодо всеми силами надеялся избежать профессиональных допросов. Пока опасности не предвиделось — горожане легко принимали одноглазого за местного уроженца. Квазимодо давно привык благодарить богов, за то, что вместе с глазом и человеческим видом они не отобрали у него язык. Умение легко болтать выручало почти всегда.