До обеда Квазимодо осваивался на рынке и близлежащих улицах. Поднес тяжелую корзину престарелой купчихе, помог разгрузить телегу с капустой, познакомился с жуликоватой шайкой игроков в «угадай камень» и открыл им малоизвестный в здешних краях способ дурить деревенских лохов. Еще вор узнал о лучших сортах местного пива, стал свидетелем драки между возницами, изучил, насколько ленивы стражники рынка, спер еще одну рубаху и вообще узнал тысячу вещей, совершенно необходимых для нормальной городской жизни. Пообедав в дешевом, но, по слухам, еще никого до смерти не отравившем трактире, вор побеседовал с двумя могильщиками, плешивым сапожником и умной отставной проституткой. Потом, к удивлению Квазимодо, у него попытались украсть узел с краденой рубахой. Неумелый коллега со слегка вывихнутыми пальцами охотно поделился сведениями о местной преступной жизни.
Вообще Квазимодо приятно удивила готовность горожан общаться с незнакомым кривым парнем. По старым, «до-флотским», временам вор помнил выражение гадливости, возникавшее в практически каждом обращенном на юного урода взоре. Народ здесь добрее, что ли? Или рожа стала не такая страшная, или ты языком болтать научился складно? Или дыра на месте глаза перестала пугать? А может, все вместе? Посмотреть бы в хорошее зеркало. Такое счастье-злосчастье выпадало парню четыре раза в жизни, и вспоминать об этом Квазимодо не любил. Не на что там было любоваться, в дорогом стекле посеребренном. Ну, сейчас и думать об этом некогда.
После трактира, перекатывая за щекой неизменную жилку, Квазимодо вышел на жаркую улицу и занялся дальнейшими делами. Без особого труда срезав кошель, вор, укрывшись в переулке, послушал вопли юного купеческого наследника. Почему люди, не умеющие уследить за своими денежками, непременно клянут мироздание такими нехорошими и одинаковыми словами? Рынок уже закрывался, и Квазимодо пришлось поторопиться. Он торговался, запоминая местные словечки и перенятые от дедов и прадедов неопровержимые коммерческие доводы и аргументы продавцов. Тут не то что в каждом городе, на каждом ряду рынка свои существенные отличия. Нагрузившись, вор посетил еще несколько лавок. С ходу ниоткуда не гнали — уже хорошо. Квазимодо задавал деловитые вопросы, приценивался и успешно делал вид человека, посланного требовательным хозяином. Тоже вполне сходило за правду.
Утомившись, вор побеседовал с конюхами у постоялого двора и двинулся к городским воротам.
Нет, хороший город Канут. Спокойный.
Квазимодо услышал стук колес и в очередной раз нырнул в кусты. Мимо проскрипела пустая телега. Возница подхлестывал пару коней. Торопится. До темноты всего ничего осталось. В своих ночных страхах жители земель Канута ничем не отличались от своих заокеанских собратьев. Вурдалаки, кровопийцы, ларвы,[49] пишачи[50] и прочие ужасы ночи держали селян в вечном страхе. Когда-то и сам Квазимодо верил, что одинокий человек, застигнутый темнотою, без защиты городских стен или волшебного умения «серых» ночь не переживет. В Глоре даже нищие ближе к ночи жались поближе друг к другу да к башне ночной стражи. Ну, жизнь — она многому научит. Теперь-то ты, одноглазый, может, уже и не человек, раз тьмы и дарков не сильно боишься?