— Я⁈

— Ну да. Я тебе такую работу должен. Тогда леди Атру я должен был… Так что решай.

— Вот ты гнус трахнутый, Полумордый! Не хочу я ничего решать. Я и в прошлый раз за вас, сопляков, решала. Думаешь, решать проще, чем по горлу полоснуть⁈ Ночью мы ничего не решали, резали их, как баранов паршивых. А теперь я одна решать должна⁈

— Фу, я же ничего плохого не хотел. Не ругайся.

— Я знаю, что не хотел, — буркнула рыжая. — Только все равно глупости городишь, брехун одноглазый.

— Ну, почему глупости? Договорились же все сообща решать. Я и у Ныра спросить хотел.

— Это если по делу, — язвительно пояснила девушка. — А такую гадость вполне можешь и сам решить. А Лягушку нечего спрашивать. Он, когда рыбу ловит, всегда опасается, уж не маленькая ли попалась, уж не с икрой ли… Добренький. Он этого бородатого все равно резать не будет. И не надейся.

— М-м… — Квазимодо покосился на друга. Ныр стоял в тени у скалы, смотрел на сидящего в трех шагах пленника. В руках у фуа было короткое охотничье копье. Дернется бородатый — получит длинный наконечник между ребер. А скажи ныряльщику ударить первым — засопит только обиженно. — Ладно, тогда у нас два выхода. Можем отпустить охотника. На одной ноге он нам сейчас не страшен, а до Калатера когда еще доберется. Правда, думаю, он погоню сразу сюда поведет. Ну, с другой стороны, возможно, он в одиночку до своего лорда и не доберется. Тоже неплохо. А второй выход — отвести пленного к доку Дуллитлу. Если сам док, конечно, уцелел. Это его земля, пусть и решает, что с нехорошим дяденькой делать.

— Пусть решает, — обрадованно сказала рыжая. — Нам ничего делать не нужно.

Квазимодо глянул на пленника. Вот хреновое дело: сам решишь — нехорошо, другому передоверишь — тоже душа неспокойно. Ишь как напряженно сидит борода — видно, чует, что участь его решают.

Бородатый пленник исподлобья смотрел на охранника. Фуа точно нарочно задрал голову, рассматривая что-то на скале. Квазимодо открыл рот, чтобы прикрикнуть, но не успел.

Одновременно произошло несколько вещей — что-то величиной с ладонь сорвалось со скалы и шлепнулось на макушку фуа, ныряльщик перепуганно вскрикнул и пригнулся, пленник резко взмахнул рукой — что-то маленькое и блестящее со свистом сорвалось с его пальцев, пролетело там, где долю мгновения назад находилось лицо фуа, со звоном отрикошетило от скалы и пронеслось в шаге от Квазимодо в сторону лошадей. Жеребец Теа с ржанием поднялся на дыбы. Колченогий пленник с неожиданной прытью подскочил с земли, прыгнул к вору. Ближе всего под рукой у Квазимодо находился метательный нож, и вор инстинктивно воспользовался им. Грубоватая стальная рыбка мелькнула от бедра навстречу бородачу. Охотник качнулся в сторону, уцепился за скалу и медленно сполз на землю. Обмотанная тонким сыромятным шнурком рукоять ножа торчала у него из груди. Охотник, еще осмысленно глядя на одноглазого парня, хрипло вздохнул. В бороде сверкнули зубы, лопнул кровавый пузырь слюны.