Заворчали гребцы:

— Зачем возвращаться? Сгинул парень, чего уж там. Там этих сук все равно что рачков под берегом. Еще насядут на весла, не отцепимся. А наших парней и тела-то не всплыли. Не дури, одноглазый.

В руке Квазимодо оказалась глефа, и он в бешенстве заорал:

— Я своих не бросаю! А если трусите, то сейчас же кровью сочтемся. Нога знает — меня завалите, но и я вас почешу — кишки наружу размотаю. Лягушка свое дело сделал. Поворачиваем, что мы — улитки неблагодарные?

Бешено затрещал и засвистел до сих пор смирно сидевший на мачте геккон.

— Во разорались, — заметил кто-то из моряков.

Геккон, вертя хвостом, кинулся на корму, проскользнул между ног Квазимодо и, с ненавистью посвистывая, полез по ступеням на рулевую площадку.

— Сейчас кинется баб хвостатых топить, — сказал моряк в разодранной рубахе. Кто-то засмеялся.

— Нехорошо, — пробурчал Пень. — Мы вроде сейчас на открытой воде.

— Как я понимаю, риск будет не так уж велик, — заметил Куп, взводя арбалет.

— Так чего весла бросили⁈ — заорал Нога. — Разворачиваемся, живо!

Драккар, толчками наращивая скорость, полетел обратно к берегу.

Квазимодо, не оставивший глефу, навалился животом на борт на носу. Над головой поскрипывала оскаленная песья голова в облезлой синей краске.

— Вдоль берега заходим. Лягушка, если уцелел, наверняка на мыс выбрался…

У берега мелькнула темная голова хитки. Куп немедленно щелкнул из арбалета. Драккар двигался вдоль скал. Впереди уже маячил вход в злосчастную бухту. Первым фуа заметил Пень:

— Вон он сидит! Хоть бы помахал, дубина перепончатая.

Ныр сидел на одном из камней, не дальше шагов пяти от прибоя. Неуверенно поднял руку.

— Ранен, должно быть, — пробормотал вор и обернулся к гребцам: — Ногу у него, должно быть, скрутило. Забрать нужно. Останавливаться не будем, эти суки на весла опять налипнуть могут. Высадимся, потом вот на ту скалу Лягушку затащим, а вы второй заход сделаете. С ходу нас подберете. Кто со мной?

— Пожалуй, я схожу, — сказал Куп. — Люблю я землю, такой уж я не морской человек.

— Не, не пойдет, — отозвался с кормы Нога. — Вы оба хлипкие, а Лягушку, если он сам прыгать не может, волочить придется. Берите у меня весло кто-нибудь…

Глефу Квазимодо оставил — она мешала прыгать. Драккар скользил вдоль берега, здесь прибой пенился на узкой песчаной полосе между камней. Вор понадежнее засунул топор за пояс и прыгнул к берегу. Уже летя, успел заметить уходящую под корабль темную тень туши хитки. Вода показалась холодной. Рядом, окатив вора фонтаном, плюхнулся Нога. Оба как ошпаренные выскочили на берег. Почти тут же на полоску песка высунулась хитка. Прибой полоскал ее груди-мешки. Щелчка арбалета слышно не было, но в толстой шее морской девы оказался болт. Хитка немедленно скрылась в воде.