— Здорово Куп стреляет, — заметил вор, забираясь на прибрежные камни.

— Точно, жаль только, что этим тварям наплевать. Точно как жены — толстые, жуткие и хрен убьешь. — Нога засмеялся.

— Не все жены толстые, — заметил Квазимодо.

— Ясное дело. Уж не думаешь ли ты, друг, наплодить маленьких одноглазых оборотней?

— Только если леди Теа сочтет возможным выйти замуж за такой кошмар, как я.

— Ух ты, да у вас всё как у благородных, — пропыхтел матрос. — И давно вы сговорились?

— Давненько. Вот ждем, когда нам апартаменты обставят, а там и свадьбу сыграем.

Нога заржал:

— А что — у вас получится.

Ныр сидел на камне и выглядел очень несчастным. Рубашка висела лохмотьями, под ней уже начинали темнеть обширнейшие, чуть ли не во все тело синяки. Под носом у фуа виднелись следы уже подсохшей крови. Больная нога походила на посиневшую кочергу.

— Жив? — поинтересовался, ухмыляясь, Квазимодо.

— Разве это жизнь? — гундосо проворчал фуа. — Ступить не могу. И нож потерял.

— Нож с нас причитается, — пообещал Нога, взваливая ныряльщика на плечо. Ныр застонал, и моряк прикрикнул: — Ты там меня соплями не заливай. Я не как некоторые — дамочек на руках носить не приучен.

Квазимодо утешил кривящегося от боли фуа:

— Здесь недалеко. На драккаре отдохнешь.

— Я думал, ты за мной не вернешься, — пробормотал ныряльщик.

— Когда это я за тобой не возвращался? — удивился Квазимодо.

— Он-то за тобой сразу вознамерился поворачивать, — подтвердил скачущий по камням с грацией быка моряк. — А мы там обсуждение устроили. Расслабились без капитана, выходит.

— Ладно. — Фуа очередной раз охнул от боли. — Нож жалко.

— Ты и без него на редкость тяжелый, — заявил Нога, поправляя беспомощно висящего на плече ныряльщика. — И пахнет от вас, лягушек, рыбой…

Они взобрались на нависающую над прибоем скалу. Со стороны утес казался гораздо ниже. Квазимодо с сомнением глянул вниз — высоковато будет. Тут и кости можно переломать. Это если еще не промахнешься и в воду не бултыхнешься. Драккар уже заходил к берегу. А под утесом собирались разглядевшие врагов хитки.

— Как бы мне прыжочком шпангоуты не разнести, — с опасением сказал Нога и сплюнул в поднятые к скале лица-морды хиток.

— Драккар крепкий, — пробормотал, морщась, Квазимодо. Хитки начали петь, и виски снова болезненно сдавило.

— Мозги свербит, — пожаловался Нога.

— А я ничего не слышу, — заметил Ныр, безучастно висящий на плече моряка. — Нога, ты вместе со мной прыгать будешь?

— А что делать? Ты же сам не сиганешь?

— Наверное, уже нет, — задумчиво сказал фуа. — А что это тебя трясет? Не вздумай на баб пятнистых смотреть.