«Воронье гнездо» поскрипывало и довольно сильно раскачивалось. Теа бывала здесь редко — настоящим «морским глазом» лиска не обладала и вполне могла перепутать отмель со спиной стурворма. Сейчас глаза вообще не были нужны — вокруг плыла теплая и влажная пелена, иногда сквозь нее просвечивали полосы темной, неприветливой воды. Внутренности драккара были видны куда как лучше, призрачные полосы тумана скользили по веслам, скромному грузу, по задранным лицам ожидающих результата моряков. Теа фыркнула — и так здесь еле сидишь, так еще и эти глазеют. Внизу еще немного побубнили, кто-то шикнул — наступила тишина. Теа присела на корточки, прикрыла бесполезные глаза и принялась втягивать носом густой, похожий на пар над нагретой водой воздух. В ноздри лезли малоприятные вкусы соленой воды, острых — от них хотелось чихать — водорослей, неопределенной живой рыбы, определенно дохлой рыбы, от которой кто-то мелкий и голодный отдирал разлохмаченные кусочки, — все эти запахи давно стало привычным фоном океана. А вот — жирный дюгонь, запах большого, полезного, слегка встревоженного мяса. Но мясо — не сейчас… Промокшее насквозь, просолившееся дерево — обломок древесного ствола — давно болтается в море. Не нужно. Здесь след опасности — проплыло что-то сильное, пованивающая угрозой крепкая шкура вся в мелких паразитах и старых шрамах. Непонятно кто, но не зря опасался его дюгонь. Ушло…

Нужно дальше. Носа не хватает. Движется туман, смешивает все в однообразную густоту, часть запахов, неопределенных и слабых, теряют смысл. Нужно тянуться. Туман уже превращался в рыхлый вечерний сумрак…

На носу Квазимодо шептался с фуа:

— Видишь, вода? Башку нагни пониже.

— И что?

— Ничего. Смотри, и все. Ты воду хорошо знаешь. Должен почувствовать.

— Сдурел? Я тебе что, колдун деревенский? Так и они всегда врут.

— Колдуна давно бы уже под килем на веревке протаскивали, чтобы чувствовал, куда править нужно. Посмотри на воду внимательно, от тебя не убудет. Всего-то и нужно узнать, в какой стороне земля или наш любимый «Высокий».

— Ква, я, конечно, лягушка, но носом могу только близость акулы, тунца или котелка с кашей обнаружить. Кашу даже лучше всего остального. А до земли, может, десяток дней пути. Мыслимое ли дело? Рыжая, может, что и унюхает, а я и притворяться не буду.

— Рыжая сама по себе, а ты сам по себе. Может, кто-то из вас ошибется или останется неуверен. Хоть перепроверим.

— А если мы оба ошибемся? Ты с тем же успехом можешь своим полуносом в волну потыкаться.

— Я тоже потыкаюсь. Но я тебя не нюхать заставляю. Просто смотри на воду. Она тебя подскажет — ну, кожей почувствуешь или, там, перепонками. Я перед делом всегда на живот полагаюсь. Он меня часто предупреждал.