— Хрен его знает, Ква. Живот я твой уважаю, но он же у тебя находится. А у меня ногу крутит от этого тепла влажного, да так крутит, что укусить кого-то хочется. И упражнения не помогают. Мяса на кости, конечно, побольше наросло, но как жара приходит…

— Подожди ты со своими упражнениями. Если острова не найдем, тебе только упражнения и останутся. Вместо супа, отвара и пива. Давай вместе посмотрим. Чем мы рискуем? Расслабь свои перепоночки…

Теа сидела, прикрыв глаза. Запахов было много, они дробились, плыли, наслаивались один на другой. От них начала пухнуть голова. Квазимодо как-то рассказывал о пироге, в котором больше десяти слоев. Подумать только — наверное, вкусная штука. Сейчас в воздухе витали сотни слоев, может быть, даже тысячи, но в них было мало съедобного, а вкусного и того меньше. Нос никогда не ловил столько ненужного. Сейчас стошнит. Сколько гадости в океане болтается. Невыносимо.

Ну и куда ты поплывешь, любительница пирогов? Нос у нее короткий. Или ты не с Холмов?

Чтобы уловить, нужно выйти из тумана, подняться на вершину или спуститься к самому ручью. Поймать ветер…

Вот черви тебя сожри, ты уже на самом высоком здешнем холме.

Теа с опаской оглядела невысокое ограждение «вороньего гнезда». Пожалуй, выдержит. Люди внизу что-то обсуждали, сгрудившись на корме. Ква на носу шепчется с Лягушкой. Под мачтой тихо сидит Бонга, еще два человека. Рискнуть?

Последний раз Теа превращалась на глазах чужаков в Скара. Было ужасно увлекательно — чуть голову мечом не снесли. Потом, переходя в четвероногое обличье, бывшая Хозяйка Холмов маялась в «ящике для лис». Неудобно, зато никто не мешал. На драккаре лиска перекидывалась трижды — в полнолуние терпеть не было сил. Ква и Ныр прикрывали. Полумордый специально устраивал себе ночную вахту. Разве это превращения? Жалкие мгновения, даже воззвать к луне, как делала всю жизнь, нечего и мечтать. Правда, никто не заметил. А если и заметил, предпочел посчитать сном. Даже фуа упорно разглядывал волны за бортом. Бедняга с трудом пережил то представление в Скара. Теа и самой до сих пор было не по себе — нарушила все законы, чему учили с детства. Полушаг превращения — как у слабоумной, что не знает, как выжить. Кости потом страшно болели.

И что, пропадать теперь? Нужна этим олухам земля или нет? Пошли они…

Донга тихо ахнула. Силуэт на мачте неуловимо изменился. Молодая женщина хотела отвести взгляд — неправильно на такое смотреть, но почему-то смотрела во все глаза.

— Тихо ты, — прошептал Пень, вроде и не поднимавший головы. Руки его, как обычно занятые делом, расплетали старый канат. — Видать, рыжей так сподручней запахи ловить. Ничего, лишь бы поймала. А мохнатость… И у нас с тобой тоже полно недостатков.