— Какая ты у меня поэтичная, — восторженно прошептал вор. — Тебе бы песни слагать.

В рассветном сумраке сидящий у руля Черный разбудил всех воплем. Он только что слышал крик чайки.

К вечеру на затянутом тучами горизонте уже совершенно определенно проявились горные вершины. Это был второй, если считать с востока, остров Птичьего архипелага. Описания бывших пиратских островов еще много лет назад передавали из уст в уста во всех портовых тавернах Фейрефейского союза, и редкий моряк не смог бы с первого взгляда узнать очертания приметных вершин.

«Собачья голова» стояла на якоре в широкой бухте. На берегу торчали домишки давно оставленной жителями деревушки. Место действительно было не из лучших — слишком открытая бухта, в случае шторма якоря не спасут — корабль выкинет на камни. Да и редко кто сюда заходил — на соседнем острове, на Снаке, давно отстроили городок с верфью. Ну, и, понятное дело, с тремя тавернами.

Идти к Снаку «Собачья голова» не собиралась. Перемирие продолжало действовать, но с таким малочисленным экипажем лишних приключений искать не следует. О бывших пиратах, действующих под флагом Объединенного Флота, поговаривали разное. Впрочем, практически беззащитный драккар послужил бы неплохой приманкой в любом порту. Погода стояла пасмурная, но спокойная, и на отдых общим решением отвели три дня. Большая часть первого дня ушла на загрузку судна водой и топливом. Грузить пришлось с лодки, ближе к берегу драккар не мог подойти из-за многочисленных камней. Долбленка мало подходила для перевозки бочонков, и Ныр с Ква, работавшие возчиками, порядком устали. Ночевать решили на берегу — всем надоел тесный корабль. Как высказался Пень — «по драккару нужно получше соскучиться».

Бонга с удовольствием приготовила на настоящем очаге густую похлебку из оставленной на черный день солонины, приправленной целым снопом трав, надранных на заросших огородах за хижинами.

— Значит, вы на охоту? — сыто отдуваясь, поинтересовался, развалившись у огня, Нога.

— Точно, — прочавкал Квазимодо, поспешно приканчивая свою порцию. Теа уже ерзала от нетерпения, за ее плечами давно висел колчан, а в глазах мелькало все больше искорок.

— Осторожнее, — сказал Черный. — У брошенных деревень всегда броллахи[62] отираются. Уже смеркается.

— Броллахи? — переспросила Теа. — По-моему, они не вкусные. Здесь козы есть, я помет видела. Или вам ляжку броллаха принести?

— Проваливайте, — снисходительно махнул рукой Нога. — Видно, какие ляжки у вас на уме. Козы нетерпеливые… Сами хоть возвращайтесь. Мы всего через два дня дальше двинемся.